Вернувшись из офиса «Рироли», Кастро переговорил с агентом Рочей, выяснил, что ничего подозрительного не происходило: фургон стоит на одном месте, а тип из кафе напротив все там, бутылка перед ним уже почти пуста. Наказав Роче не спускать с трезвого пьяницы глаз, детектив, оглядевшись по сторонам, поднялся к Эрлинде.
— Сеньор Кастро, — сказала она, — я очень беспокоюсь за сына. Можно, я отведу его к соседям? Там муж работает дома, две служанки и маленький мальчик, с которым мой Артуро с удовольствием играет. В пять часов я должна буду уйти к врачу, мне не хотелось бы брать сына с собой. Вы понимаете меня?
— Понимаю, сеньора, и согласен с вашими, действиями, хотя мне и не кажется, что за вами следят с целью похищения вашего мальчика. Но лучше уж подстраховаться. Я подожду, когда вы выйдете из дома, и незаметно проследую за вами к врачу и обратно. Может быть, это поможет обнаружить преследователей.
Кастро вошел в кафе, сел за столик, заказал филе под грибным, соусом и кока-колу. Ни Рочи, ни его подопечного там уже не было. Детектив не торопясь ел — до пяти еще было немного времени. В семь минут шестого он закурил вторую сигарету подряд: Эрлинда должна была уже появиться, но ее не было, и это начинало беспокоить сыщика. В пятнадцать минут шестого он сорвался с места и, не оглядываясь, ринулся к знакомому дому. Лифт еще сорок минут назад вполне исправный, застрял где-то между этажами, и, чертыхаясь, Кастро понесся вверх, перепрыгивая через две ступени на третью.
Запыхавшись, он с разбегу позвонил в дверь и отчетливо услышал, как трель гулко прозвучала внутри. Никакого движения за дверью Кастро не услышал, но чуткий нос детектива уловил какой-то резкий, специфический запах. Не раздумывая ни минуты, сыщик разбежался и с налету высадил довольно-таки крепкую входную дверь, и этот запах, теперь ничем не удерживаемый, ударил в носоглотку уже в полную силу: газ. Кастро бросился на кухню и едва не споткнулся посередине ее о тело женщины. Он выключил включенные на полную мощность четыре конфорки, перекрыл кран подачи и распахнул окно. Поднял Эрлинду на руки и понес ее в большую комнату, где запах был слабее, а потом распахнул окно, бросил на пол подвернувшийся плед с дивана и опустил на него находящуюся без сознания беременную жену Рохелио Линареса.
Пульс был, она дышала. Кастро вызвал по телефону «скорую помощь», открыл окна во всех комнатах и стал обследовать помещение. Он не верил и никогда не поверит, что здесь произошел несчастный случай или, скажем, покушение на самоубийство. Но если он опоздал, если сеньора Линарес не придет в себя, то полиция так и посчитает: либо несчастный случай, либо самоубийство. Ибо только Эрлинда может рассказать, что с ней произошло, как она оказалась в кухне на полу и кто открыл газ. Следов взлома на двери никаких, не похоже, что кто-то проникал и через лоджию. Значит, она сама открыла дверь, а уходя, преступник ее захлопнул? Но он же сам инструктировал сеньору никому не открывать не услышав, кто это, и не посмотрев в глазок. Значит, это был кто-то знакомый ей?… Что толку предполагать. Вот если бы она поскорее очнулась и все рассказала… Если бы сейчас ему не нужно было сидеть тут в ожидании «скорой»… Он немедленно опросил бы всех соседей: не заметил ли кто чего-нибудь странного, не слышал ли чего, не видел ли, как кто-то подозрительный выходил из квартиры. В полицию можно будет позвонить и попозже, а вот сеньор Рохелио Линарес, его заказчик, пусть приезжает сейчас же!
В комнате находилось немало людей, но все они молчали, глядя, как молоденький врач и пожилая сестра милосердия пытаются привести в чувство Эрлинду, которую перенесли с лоджии на диван.
Роза корила себя, что уже длительное время не видела подруги, довольствовалась одними лишь телефонными разговорами. Неужели ей кто-то рассказал, что Рохелио ей снова изменяет, и бедняжка Линда решилась на самоубийство? Нет, даже если она все узнала, она бы не сделала роковой шаг, не оставила бы одного маленького Артуро. Кстати, надо будет сейчас же забрать его к себе, он в квартире этажом выше, так сказал детектив Кастро.
Рикардо держал Розу за руку, ничего не хотел думать о происходящем и решал все ту же задачу: каковы взаимоотношения его жены и этого невесть откуда снова свалившегося на его голову щелкопера Рохаса?
Рохелио отчаянно защищался от укоров совести и заставлял себя всю тревогу, обиду и боль перенести со своей персоны на другого, внушить самому себе, что этот другой виноват в случившемся куда более, чем он, неверный и легкомысленный муж той женщины, которая лежала сейчас без сознания.
Детектив Кастро старался не замечать пылких и гневных взглядов — Линареса и решил отложить свой разговор с ним на завтра. Сыщик незаметно кивнул лейтенанту Фабиле, и они потихоньку вышли из комнаты, а потом и из квартиры. Эрнесто Рохас заметил их движение и, как ни хотелось ему побыть сегодня с Розой, отправился — следом за ними.
