– Не нужно говорить со мной, как с маленьким.
Мне больно, что в его голосе не слышится обиды, скорее печаль. Пайк доверился мне, открыл свою боль, а я не могу рассказать ему правду.
В голове вертятся мысли, но я не способна выговорить ни слова.
Пайк заканчивает перевязку, складывает вещи в рюкзак и поднимает на меня взгляд. Он смотрит пристально, ожидая ответа, но я молчу.
Пайк качает головой и уходит.
Я хочу побежать за ним, но не могу. В глазах темнеет, и сквозь тьму поблескивают крошечные точки света, яркие, словно звезды в ясном небе. Мне становится легче на душе. Кассандра уже продвигается к нам через лес, она ищет меня магией.
Точки света исчезают так же быстро, как появляются. Кассандра узнала все, что ей нужно. Хорошо. Одной мне не справиться, но внутри у меня все сжимается от тревоги, а к горлу подступает комок. Мне нужна помощь Кассандры. Очень. Но сейчас я могу лишь думать о взгляде Эми, когда сестра лишила ее способности ощущать магию. Она выглядела так, словно мир превратился в ничто. В пустоту.
Я рада, что Кассандра идет к нам, что она спасет Пайка и жителей в окрестностях, на которых может сказаться проклятье. Но как же мне страшно за себя.
Поднимаюсь и пытаюсь устоять на ногах, пошатываясь из-за магии Кассандры. Пайк уже довольно далеко. Нужно отпустить его и закончить все самой, но мне невыносимо видеть, как он уходит, видеть его спину и опущенную голову. Мне больно так, что тело ноет. Я проигрываю в голове наш разговор, когда он поделился своей болью и горем. Не могу его отпустить. Не могу.
– Пайк, подожди! – кричу я.
Забыв о сове, бегу к тому, кто стал так близок мне за это короткое время. Боль в колене пронзает меня, кровь стекает по ноге, но я не останавливаюсь.
Пайк продолжает идти, и я бегу за ним, слегка замешкавшись на склоне. Дождь так и льет. Покрытые мхом камни и поваленные деревья скользкие, как лед.
Мне хочется закричать, сказать, что у нас нет времени на детские обиды. Но еще сильнее мне хочется попросить, чтобы он не злился и выслушал меня, когда придет время, ведь я все еще цепляюсь за надежду, что он не бросит меня.
– Пайк, пожалуйста!
Я наконец догоняю его, но он не сбавляет шага. Хватаю его за руку и разворачиваю к себе.
– Пайк, прости! – говорю я, глядя ему в глаза. – Я страшно устала, колено зверски болит. Я боюсь, что сова ранена, скучаю по маме и у меня все внутри перевернулось, когда ты ушел, и мне совсем не нравится это чувство. – Судорожно вздыхаю. – Прошу, не бросай меня. Пожалуйста.
Мне не хватает воздуха. Стук дождевых капель эхом отдается вокруг, я промокла насквозь, но мне все равно.
Пайк выдыхает. Его плечи опускаются. Он напряжен, но я не могу понять, что он чувствует.
– И ты ничего от меня не скрываешь?
Не хочу лгать, но на разговоры у нас нет времени. Я все расскажу, но, когда рядом не будет совы, несущей в себе смертоносное проклятье. Тогда открою правду и попрошу прощения.
Но сейчас я смотрю Пайку прямо в глаза и говорю:
– Нет, я ничего не скрываю.
Мне мерзко от своей лжи, и горло горит от чувства вины.
– Хорошо, – признает Пайк, глядя на меня. – Я тебе верю. Прости, что так ушел. – Он делает глубокий вдох. – Ты не обижаешься?
– Нет, конечно.
От его извинений только хуже. Хочется ободряюще ему улыбнуться, но из-за тяжести лжи у меня ничего не получается.
– Я рад, – говорит Пайк, кажется, ничего не заметив. Он смотрит на меня, наклонив голову. – Почему у тебя все внутри перевернулось, когда я ушел?
Я готова рассмеяться. Типичный Пайк. Но на этот вопрос хочу ответить искренне.
– Тебе не успокоиться, да?
– Хочу знать, что правильно тебя понял, – отвечает он, и как же я рада слышать в его голосе веселые нотки. Рада, что Пайк не отвернулся от меня.
– Ты мне нравишься. Вот что я имела в виду.
Пайк подходит ближе, и его губы трогает улыбка.
– Ты мне тоже нравишься.
Он наклоняется и целует меня. Становится так легко на душе, что я готова рухнуть на мокрую землю. Льет холодный дождь, но его губы теплые, и я вдыхаю Пайка, словно он решение всех моих проблем, словно он важнее всего.
Нехотя отстраняюсь, замечая, как его мокрые волосы спадают на лоб, как капли дождя стекают по очкам. Нам многое нужно сделать, но только не целоваться под дождем.
– Не уходи, пожалуйста, – прошу я, глядя на него. – Макгаффин и твоя сова тоже. И мы совсем рядом с ним.
Пайк хмуро смотрит на мои штаны, пропитанные кровью.
– Ты уверена? Рана серьезная.
– Да ерунда, почти ничего не чувствую, – уверяю я, хотя колено пульсирует от боли.
– А по виду рана очень глубокая.
– Ты все прекрасно понимаешь. Я продержусь еще какое-то время.
– Ладно, но, если потеряешь сознание и умрешь от заражения, я в этом не виноват.
– Хорошо, – соглашаюсь, удивляясь, как Пайк снова так быстро повеселел.
Он поверил мне без дальнейших вопросов и закрыл эту тему.
«Обиды тяжело носить в себе. Многие я стараюсь отпускать».
Его слова всплывают в памяти, и мне хочется плакать, зная о его обиде и боли. Сможет ли Пайк простить мне обман, ведь я одна из ведьм, которых он ненавидит всей душой.
