Дихотомия полностью

Эту фразу она любила повторять в те дни, когда кончались дрова холодной ночью или пустовал погреб с припасами. Можно сказать, она повторяла её каждый день, как ритуал шаманства, разве что без ярких вспышек и бьющих в ноздри ароматов масел.

Матушка кивнула, возобновляя шаг. Она оперлась об руку Аделаиды, вытерла со лба пот и двинулась следом за мной. Бросив короткий взгляд на сестру, я почувствовал краткое облегчение оттого, что мы рядом. Пока семья держится вместе — ещё не всё потеряно.

Глаза Ады широко распахнулись, глядя мне за спину. Раздались чужие шаги. Накрыв нас Тенью, я замер. Медленно повернул голову, сжимая ладони в кулак. Сердце колотилось, норовя выдать наше присутствие.

— Ну, и куда все подевались?! — рявкнул верзила, перекидывая огромный топор из руки в руку.

— Тебя испугались, — усмехнулся коротышка, выходя из дома, фасуя по карманам найденное добро.

Он был не в самом богатом квартале Люмериона, а потому всё больше удивлялся, что награда за вторжение так мала. По его мнению, доблесть и отвага должны вознаграждаться если не лучшими женщинами, так их украшениями и драгоценными монетами мужей, а выходило, что он только мрачнел, осматривая один дом за другим.

— Нашёл, что? — спросил верзила, останавливая взгляд.

Ему часто приходилось смотреть вниз, чтобы ненароком не наступить на кого-нибудь. Как на прошлого напарника, например. Земля ему мраком.

— Если бы! Сплошные бедняки, совсем нечем поживиться. Приходится сгребать серебряные ложки, да забытые вставные челюсти с золотым напылением.

Верзила в задумчивости поскрёб затылок.

— А говорили, что Светлые в золоте купаются.

— Нам много чего говорили, а на деле… Тьфу ты! Сплошное разочарование!

Припав к стене, я прислонил палец к губам, призывая матушку с сестрой к молчанию. Они широкими от страха глазами провожали воинов. Улица, наконец, опустела.

— Повезло, — выдохнула Аделаида. — Ещё бы чуть-чуть и нас точно заметили бы. В собственном городе как чужие…

— На этот раз обошлось. Теперь нужно пройти несколько улиц, миновать квартал, и мы окажемся на месте. Но перед этим я попрошу вас немного меня подождать. Мне нужно к кое-кому заглянуть.

Даже спиной я ощущал негодование Ады, медленно открывая дверь Рози. Матушка выглядела не менее озадаченной. Не таких знакомых она желала своему сыну. Сегодняшняя ночь была полна откровений, и сюрпризы ещё не исчерпали себя. Неприятные сюрпризы.

Не заперто.

Сердце ёкнуло. Едва ли жители Спального квартала, а тем более блудных домов славились небрежностью в вопросах безопасности. Где как не здесь еженедельно раздавались крики, удары, да прочий гвалт. Порой выйти из дома было верхом безрассудства, особенно в дни пиршеств, когда хмельные мужья покидали добронравных жён, чтобы, как они выражались, выпустить пар.

На цыпочках шагнув в коридор, я переступил скрипучую половицу, и, не снимая ботинок, проследовал в комнату. Предупреждать о своём визите я не решился. Застать хозяйку в неглиже представлялось для меня меньшей угрозой, чем нарваться на грабителей, отколовшихся от армии Тьмы. Успокаивало лишь, что они ходили по двое, пока основные силы штурмовали Королевский квартал. Конечно, и этот штурм рано или поздно закончится, после чего Тёмные примутся за обычных граждан. До этого момента надо успеть спрятать матушку с сестрой. Но сначала, раз уж я оказался неподалёку, проведаю старую знакомую. Она часто меня выручала, и уверен, будь она на моём месте — сделала то же самое.

Войдя в комнату, я пошатнулся, делая неосторожный шаг. Не нащупав опоры, споткнулся, падая назад. Рукой коснувшись липкого пола, взглянул на ладонь, чувствуя, как голова идёт кругом. Кровь. Повсюду кровь, капая с потолка, стекая по стенам, отражаясь в разбитых окнах. Литры человеческой крови, в которой угадывались части тела. Женского тела.

Резко отвернувшись, я зажал чистой рукой нос, избегая тошнотворного запаха. Отгоняя жуткие мысли о том, кто был владельцем рук и ног, валявшихся вокруг меня, я судорожно поднялся, мало заботясь о производящем шуме. Цепляясь руками за стены, раскрыл дверь и вылез наружу.

Сестра с матушкой взглянули на меня с нескрываемым беспокойством, а, заметив, что я весь в крови, чуть не воскликнули. Привычным жестом протянув палец к губам, я призвал их к молчанию. Тише. Как можно тише. Даже когда хочется закричать. Особенно когда хочется закричать. Вытирая с ладоней кровь об штаны, я подавил очередной приступ тошноты, мотнул головой, отгоняя всякие мысли, и двинулся дальше.

Я обязательно подумаю об этом позже. В другой день. В другую ночь, если доведётся прожить чуть дольше моей блудной нимфы. Земля ей Светом.

***

— Твои волосы вновь стали белыми, — заметила Аделаида. — А я-то думала, что ты перекрасился в чёрный…