Дихотомия полностью

Уж не знаю, зачем я соврал. То ли храбрился перед родными, стараясь не поднимать панику, или настолько устал от происходящего, что решил не вдаваться в подробности. Однако проще ответить, что всё хорошо, чем объяснять, насколько всё плохо. Матушка с сестрой поймут положение вещей и без меня. К тому же в самое ближайшее время. Незачем нагнетать.

Оглядев разрушенную комнату, я протяжно выдохнул. Повезло, что застал противников врасплох. Первого вырубил со спины, а со вторым пришлось повозиться. Но даже так, только внезапное появление и спасло нас.

— Здесь небезопасно. Нам лучше уйти, — сказал я, складывая вещи матушки в широкую сумку, без разбора — всё, что попадётся под руку.

Аделаида встала посреди комнаты, провожая меня немигающим взглядом. У неё была масса вопросов. Она выглядела как человек, который не знает, с чего начать.

— Куда, Демиан? Объясни, наконец, что здесь вообще происходит? — чуть ли, не срываясь на крик, требовала сестра. — Кто все эти люди? Почему они творят, что вздумается? Куда мы идём? А ещё, с каких пор у тебя тёмные волосы?!

Вопросы сыпались один за одним, будто лавина. Но что хуже — я прекрасно знал, что каждый ответ породит с десяток новых вопросов. Так мы рискуем остаться в доме надолго. А это, как я предупредил, крайне небезопасно.

— Мы всё обсудим по дороге в убежище, — отрезал я, вскидывая на плечо увесистую сумку. Кажется, взял самое необходимое. Все вещи всё равно не возьмёшь: чем тяжелее груз, тем выше шанс пойти на дно. Именно поэтому карманники и домушники передвигаются налегке.

— В убежище? Значит так, я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне, что нам угрожает! — продолжала наседать Аделаида, демонстративно смыкая на груди руки.

В нос ударил резкий запах гари. Поблизости что-то горело. И судя по всему, куда ближе, чем мы думаем. Ада также заметила неладное: сестра шмыгала носом. Из коридора второго этажа повалил дым. Выглянув на лестничный пролёт, я вернулся в комнату. Волнение скрыть не удалось.

— Спрашиваешь, что нам угрожает? Первый этаж горит! Спуститься по лестнице уже не выйдет, придётся искать другой путь…

— Горит?! Нужно срочно позвать соседей! Собрать водных магов, обратиться к Страже…

Сестра быстро впала в панику, порываясь броситься к пожару с голыми руками. Я удержал её на месте, крепко хватая за плечи. Сейчас было не до сантиментов. Я готов был действовать решительно, даже если понадобиться небольшая эмоциональная встряска.

— Ада, повторяю тебе, на это нет времени! На город напали, по улицам бродят головорезы! Поверь, пожар в доме — меньшая из наших проблем.

— Как это напали? — переспросила матушка, больной головой пытаясь связать события в единый логический ряд. — Но кто, Демиан? Люмерион ведь защищает Стража Его Светлости…

Не отпуская сестру, я удивлённо посмотрел на матушку, стараясь говорить как можно мягче. В конце концов, она ничем не отличалась от законопослушных граждан, свято верящих в незыблемость миропорядка. Иначе на что ещё уходят собранные налоги, как не на поддержание безопасности? Хрупкость защиты проявляется не сразу, но всегда — слишком поздно.

— Армия Тьмы, матушка, — отвечал я тоном, каким обычно детям рассказывают о превратностях мира. — Оставаясь здесь, вы подвергаете свою жизнь большой опасности!

Последнее было сказано не так спокойно, уверенно и с расстановкой. Нервы сдавали. На лбу выступили капельки пота. Распахнув оконные створки, я посмотрел вниз, на устланную камнями дорогу. Избранный путь явно не был предназначен для того, чтобы люди выпрыгивали из окон собственных домов. Особенно со второго этажа. И если мы с Аделаидой ещё могли пережить прыжок, отделавшись лёгким испугом и, в худшем случае, подвёрнутой лодыжкой, то с матушкой всё обстояло куда сложнее.

Сказывался не только возраст. Смятая постель — явное тому подтверждение.

— Не собираешься же ты заставить нас выпрыгнуть через окно? — поразилась Ада, недоверчиво косясь на раскрытые ставни.

— Именно это и собираюсь сделать! Или есть другие варианты?

Взглянув на огонь, целиком охвативший коридор второго этажа, и уже принявшийся за сломанную дверь, сестра смолкла. В глазах заплясали печальные нотки невыразимой усталости. Смотреть на то, как горит родной дом, — всё равно что рано повзрослеть — разум отказывается принимать реальность происходящего. Разница между минутой прошлого и обстоятельствами настоящего становилась тем отчётливее, чем быстрее подбирался огонь. А он, в отличие от нас, время зря не терял, съедая всё, что было нам так дорого.

У Ады затряслись руки. Она больше не сопротивлялась действительности. Убрав со лба спутанные волосы, сестра облизнула губы, завершая мыслительный ряд коротким кивком.

— Говори, что делать.

***