— С чего мне краситься в чёрный?!
— Ну как же, молодость взыграла, юность нагрянула… Но что это тогда? Неужели магия перевоплощения? Или какая-то избирательная иллюзия?
— Точно не знаю, но думаю, что цвет волос связан с магией. Дело в том, что когда я активно ей пользуюсь, то на короткое время будто меняюсь. Речь не только про цвет волос, — ответил я, неуверенно пожимая плечами. — Самому не по себе каждый раз. Всё привыкнуть не могу да боюсь, что в следующий раз уже не вернусь в прежнее состояние. Останусь таким навсегда.
Я глубоко погрузился в себя. Ада хмыкнула, раскручивая маховик мыслей:
— Половое созревание? Такое бывает, — небрежно бросила, будто речь шла о подростковых прыщах. — Ну знаешь, девочки становятся женщинами, мальчики превращаются в мужчин, а Теневые магии — красятся в чёрный.
Широкая улыбка сестрёнки напомнила мне, что даже в столь тёмное время есть место для юмора. Светлого юмора, с каплей иронии. Матушка прекратила движение, резко припадая к сестре. Она стала бледной, как мел.
— Сможете пройти ещё немного? Мы уже почти на месте.
Не говоря ни слова, экономя остатки энергии, постарев за последние полчаса на десять лет, она слабо кивнула. Хватая её под левую руку, я спрятал нас покровом Тени. До городской тюрьмы оставалось триста метров. Замечая раскрытую дверь, я, не задумываясь, бросился к ней. Желая как можно быстрее оказаться внутри, помог сестре с матушкой пройти, а затем и сам вступил в широкое помещение. Спёртый воздух показался мне достойным склепа. Лёгкая дрожь прошла по всему телу, прежде чем я заметил толпу. Это оказались Вивиан с шайкой, жители, кто с ранением, а иные, невредимые, хоть и с глазами размером с золотой. Братья Хмель и Солод, протрезвевшие с испуга гости постоялых дворов, домохозяйки, мужья и их плачущие дети. Но, не успел я задаться вопросом, почему здесь нет ни одного Стража, как ко мне подскочила какая-то девушка, впиваясь в меня губами.
<p>Глава двадцать седьмая, в которой удача заливается смехом</p>Не таким я представлял себе свой первый поцелуй. И уж точно не с нимфой из Спального квартала на глазах у толпы. Да и сам поцелуй вышел до боли странный. Я бы даже сказал, болезненный! Сначала я почувствовал горечь, будто от крепкой лекарственной настойки, затем резкую боль в нижней губе — её нагло прокусили, до крови, и после всего испытанного, я чуть не поперхнулся собственным онемевшим языком. Происходящее вмиг привело меня в чувство, заставляя до предела напрячься. Кровь в жилах вскипела. Я учащённо задышал.
Отстранившись, Рози, чья иллюзия по-прежнему действовала, отчего нерадивые шрамы были скрыты от посторонних глаз, перевела взгляд мне за спину, выражая неподдельный испуг. Её глаза словно предупреждали о надвигавшейся опасности. О той опасности, когда поворачиваться уже слишком поздно, а несчастье вот-вот ступит на пятки. Я долго от неё бежал, чтобы запомнить ту тянущую внизу живота боль, предупреждавшую, что проблемы близко. В одном-единственном шаге.
Решительно скрипнул засов двери, отсекая прохладный внешний воздух. Пространство сузилось до тесной камеры, в котором едва умещались все присутствующие. Чужие тени склонились над забившимися в угол людьми. Толпа задержала дыхание. Все ждали.
— Простите, разволновалась… — ломая в смущении пальцы, прошептала Рози. — Считала его погибшим, а как увидела, что он цел да невредим, так обрадовалась, словами не передать!
— Ещё одно резкое движение и полетят головы! — рявкнул некто за моей спиной, смачно сплёвывая на пол.
Развернувшись, я словил мощный удар в живот. Тяжёлый кулак пересчитал рёбра, попутно забирая свободу дышать. Правильно, к чему свобода тому, кто по доброй воле вернулся в тюрьму? Иначе, как безумием, это никак не назвать. Так чему удивляться ударам судьбы? Бьют метко, но по делу. Однако у судьбы оказалось непритязательное обличье. Ещё не поднимая головы, по сильному акценту говорящего, я, наконец, понял, что произошло — мы попали в ловушку. Не позволяя осмыслить величину ошибки, хитроумная западня захлопнулась с полоснувшим слух лязгом.
— К стене живо! — прогремело сверху. — И чтоб без глупостей! Повторяю, если замечу хоть одно резкое движение, то полетят головы. Я буду убивать, пока руки не устанут, а поверьте, нет занятия лучше, чем кромсать слабаков!
— Он не шутит, — поддакнул другой. — Сидите тихо, и никто не пострадает. А если сильно повезёт, и у вашего Короля найдётся гора золотых, то выберитесь к закату следующего дня.
