Дихотомия полностью

Аделаида! Подняв голову, я пытался разглядеть, что происходит в другой части зала. Толпа расступилась, и я увидел, что матушка лежит на полу. Сестра пыталась привести её в чувство. Ласково держа за плечи, она безуспешно будила больную.

Вскочив, я устремился вперёд, но дорогу мне преградил один из надзирателей.

— На место! — приказал тот, выставляя передо мной топор.

Лезвие смотрело прямо мне в грудь, но я не замечал его, сосредотачивая всё своё внимание на матушке. Та бездыханно лежала на полу, не подавая никаких признаков жизни. Я чувствовал, как теряю над собой контроль. Наконец, Аделаида развеяла мои страхи, но только чтобы создать новые:

— Она дышит! Но ей нужна помощь… Её лекарства, они закончились. Есть ли среди вас лекарь, который может помочь? У неё Серая Хворь…

Стоило болезни вспорхнуть с губ сестры, как люди начали пятиться, уже не так страшась топора, могущего прилететь в спину, чем известной болезни, приговором звучавшей в тесном пространстве. Даже если среди них был лекарь, то голоса он не подал.

— Прошу вас, помогите, — обернулась сестра к надзирателям, державшим топоры наготове. — Ей срочно нужен лекарь…

Те явно не намеревались демонстрировать лучшую из добродетелей.

— Девчонка, отойди в сторону! С Серой Хворью нельзя церемониться.

Уже по одному взгляду сестры я догадался, куда она готова затолкнуть его мнение.

— Предупреждаю в последний раз. Хоть одно резкое движение, — начал тот, даже не подозревавший, что с десяток резких движений в мгновение обрушатся на него.

Разбив Тенями масляные лампы, я бросился на ближайшего воина, замечая, что вспышка Молнии, сноп Ветра, Огненный заряд и с десяток магических волн летят следом. В темноте послышался звон падающих топоров, да коротких вскриков. Удача нам не просто улыбнулась, она заливалась смехом, отражавшимся от каменных стен.

Никогда бы не подумал, что самой важной моей способностью окажется ночное зрение. Полезное разве что добрести до туалета в непроглядной темени, во время нападения оно сыграло не последнюю роль.

А всё потому, что я видел, куда бить.

Всё произошло до невозможности быстро. Погасив Теневыми иглами пять масляных фонарей, я безрассудно бросился к ближайшему воину. Случившееся дальше стало откровением как для меня, так и для противников. Несколько движений, вспышек, каскадом падающих на врагов, и в суетливом противостоянии одержали победу те, кто схватил игральные кости и поставил на элемент неожиданности.

Иными словами — нам повезло.

Я бы в жизни не поверил, расскажи мне подобную историю пьяница в харчевне, но находясь в центре событий, мне оставалось лишь пожать плечами и смириться, что в нашем мире возможно всё. Даже такие сумасшедшие вещи, как победа в неравной схватке, длительностью не дольше минуты.

Когда сгорбленный дед подул на мозолистые руки, повторно зажигая лампу, толпа с ужасом попятилась к стенам. Девять воинов Тьмы покоились на том свете: в груди зияли отверстия от Теневых игл. Оглушённые чужими атаками, они не успели выставить магическую броню и среагировать на мой выпад.

— Тот ещё двигается! — воскликнула девочка лет восьми, указывая в дальний угол.

Проглядел? Плохо… Такой недосмотр мог стоить нам жизни…

Подойдя к корчившемуся от боли воину, я поднял топор, тяжестью, отдавшейся в недрогнувшей руке, замахнулся и мощным движением прервал страдания. Вот она — единственная доступная на войне добродетель: милосердие. В особенности когда дарована таким любителям лёгких денег, как они. Земля им Светом, пусть и жили во Тьме.

Отбросив липкий топор в сторону, я вытер об штаны руки. Конечно, можно было бы обойтись иглами, не превращая казнь в фарс, но тратить магию, чтобы обелить свою репутацию — роскошь, которую я никак не мог себе позволить.

Есть дела важнее, чем красоваться перед толпой!

Ринувшись к матушке, я с трудом сдержал крик от увиденного. Болезнь прогрессировала, захватывая всё тело. Чёрные пятна покрыли открытые участки кожи, разрастаясь наростами. Люди застыли на грани паники. Серая Хворь не та болезнь, от которой искали лечения.

Куда чаще — от носителя избавлялись…

— Нам нужны лекарства, Демиан, — сломленным голосом произнесла сестра, в беспомощности заламывая руки. — Без них ей не продержаться даже до утра. Если бы господин Иезекиль был здесь…

— Я знаю, где он живёт. И был в его лаборатории. Должно быть, пережидает штурм, если, конечно… В любом случае там могут найтись лекарства. Наверняка он вёл записи о больных.