Рынок встретил меня гулом сотен голосов. Оживлённее площади Королевского квартала, он будто вмещал в себя не только весь город, но и немного соседних. По крайней мере, так мне казалось, стоило миновать входную арку. Подёрнутое тучами, она угрожающе проплывала над толпой ничего не подозревающих торговцев и покупателей. И те и другие, спорили до хрипоты. Преимущественно — о цене товара. Величина, в которой крайне сложно найти компромисс, не задев чувства другого. Я всегда плохо торговался, а потому выжидал, когда предприимчивый торговец выдохнется в схватке с не менее предприимчивым покупателем, и к тому моменту, когда я обращусь к нему за полкило курицы, он не будет особенно сильно на меня наседать и ограничится наценкой в жалкие двадцать процентов от средней цены по рынку. Для меня и это было удачей. Торговаться, как матушка я не умел. Той достаточно было скрестить руки на груди, уперев хмурый взгляд в растерявшегося торговца, чтобы выбить скидки, на которые мне и духу не хватит даже просить. Магия, думал я в детстве. Но нет, всего лишь стойкость характера да многолетний опыт общения с торговцами. Матушка знала все их слабости, взглядом убеждая, что ругань с ней — пустая трата времени, сил и нервов. Ещё и покупателей распугают ожесточённым противостоянием, в котором как пить дать не одержать победу. Конечно, можно отказаться в продаже товара, но в таком случае это даже хуже, чем поражение — полнейшая капитуляция и передача покупателя другому продавцу. Уж проще бесплатно товар отдать, чем проиграть конкуренцию в таком месте, как городской рынок. Свои же сожрут.
— Юноша, вам что-то подсказать? — обратился низкорослый мужчина, подкручивающий весы, норовившие обмануть не только покупателя, но и продавца.
Без лишних слов я протянул ему клочок бумаги со списком продуктов, молясь, чтобы он не счёл меня профаном, и не накрутил стоимость. Он оказался куда благороднее, чем я ожидал. И это было ещё хуже, ведь благородный продавец, то же самое, что нимфа — девственница. Существо мифическое, а потому непредсказуемое.
Вместо стоимости торговец подкрутил весы, пытаясь мне продать килограмм по цене пяти. К таким уловкам я был привыкшим и прекрасно понимал, что дальше будет только хуже, а потому вежливо попросил список обратно и направился к торговцу напротив. Сверкнул взгляд, раздались сдавленные грубости в мой адрес, но второй торговец сразу понял, что со мной лучше быть честным. Честность вознаграждается: обманутый ищет подвох там, где его обманули, но на остальное смотрит сквозь пальцы. А потому я и сам не заметил, как к изначальному списку добавились пару позиций, которые шли дополнительно, и едва покрывались оставшейся сдачей. Таким образом, вместо леденцов я приобрёл сто грамм горькой редиски и столько же грамм не менее острого перца. Слёзы выступили ещё на моменте оплаты, не то от, бьющего в нос аромата, не то от излишне потраченных средств. Однако теперь я мог со спокойной совестью и пустыми карманами возвращаться домой.
Мог, но не стал. Вместо этого я двинулся в харчевню братьев Хмеля и Солода. Солнце ещё не скрылось за горизонтом, а потому я рассчитывал встретить питейное заведение если не пустым, так в состоянии полудрёмы. Тогда мне удастся поговорить с Аделаидой.
— Демиан, ты что тут делаешь? — поразилась Ада, заметив меня в покосившихся дверях. — Разве ты не должен быть на работе?
Стыдливо потупив взгляд в пол, я кивнул. Должен.
— Попросил выходной перед Испытанием. Подумал, мало ли как повернётся.
— Счастье, что вообще выжил! Ещё и с магией…
Сестра запнулась. Она прекрасно понимала, каково мне приходится, когда я вспоминаю, что в магическом мире, я не иначе как бракованный. Только такого не предъявишь торговцу, с требованием возврата денег или замены товара. Приходится мириться с тем, что это до конца жизни… Вопрос остаётся лишь в предельных сроках. Они, как известно, ниже средних.
— Неважно. В этом году Испытание никто не прошёл. Но я был близок…
Сестра вопросительно изогнула правую бровь, ожидая услышать продолжение, но ничего не сказала. Я же, в свою очередь, только добавил:
— Попытаю удачу в следующем году.
Ада напряглась. Левая бровь взмыла вверх, образуя изогнутый мост с пропастью посередине. По всему её виду было заметно, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет, но тактично промолчав, она взяла себя в руки. Моя сестра была вспыльчивой, местами взбалмошной. Её строгость держала нас с матушкой в тонусе, однако именно она, в самый ответственный момент брала ситуацию под полный контроль. И несмотря на все мои попытки помочь, лучшее, что я мог сделать — не мешать и чётко исполнять не то просьбы, не то поручения.
