— Сам до сих пор поражаюсь, Мишель, — ответил Платон. — Накидался я тогда знатно, до сих пор всё как в тумане. Удар. Я кубарем. Потом куда-то бежал, кого-то спасал, что-то тушил. Я маг воды, помнишь? Очнулся, рядом Василь, морячки и матросы с «Архангела». А вас никого… Вон, кстати, они идут.
Он кивнул на группу людей, подходящих к столу и, подняв руку, крикнул:
— Эй, милейший, как там тебя…
— Мартемьян, — машинально подсказал я.
— Да, Мартемьян. Не обдели моих бойцов своей превосходной стряпнёй.
— Сей секунд, ваше благородие. Никого не обидим, — откликнулся наш завхоз, крайне польщённый похвалой капитана.
Среди вновь прибывших я узнал бармена и морячков. Их осталось всего двое, в том числе тот, что конкурировал с Димычем за благосклонность Катрин. Остальных не помнил даже в лицо. Матросы с барменом уселись рядом с моими парнями, по ходу дела здороваясь и обмениваясь впечатлениями. Морячки устроились на отшибе. И судя по их насторожённым взглядам, чувствовали они себя неуютно.
Пока я рассматривал людей, капитан опустошил свою тарелку и потянулся к моей. Так и не тронутой.
— Эй, куда? Или, думаешь, я не голодный? — возмутился я, прикрыв тарелку рукой, и вернулся к расспросам. — Ты лучше вот что скажи. Раз ты такой могучий водяной, почему не помог команде с пожаром? Потушили бы ещё в воздухе, глядишь, всё бы иначе сложилось.
— Ну, знаешь ли, я ж не пожарный, — хмыкнул Платон. — Каждый должен заниматься своим делом.
— Ну так ты и не спасатель тоже, — возразил я. — А нас спасать прилетел.
— Ты меня сейчас прямо за живое задел, — обронил он, нарочито нахмурившись. — Нам, потомственным дворянам, свойственны благородные порывы души. Тебе ли не знать? Не в обиду, Дмитрий Иванович.
Вот тут-то я и сделал стойку, как охотничий пёс. Мне ли не знать? Этой фразой капитан выдал себя с головой.
Кто такой Менделеев, ни для кого не секрет: фамилия Димычева дяди в империи на слуху. Но я сейчас похож на кого угодно, только не на дворянина. И о моём истинном происхождении в списках пассажира ни слова. Это я знал наверняка. А это значит…
Да хрен его знает, что это значит. Разбираюсь пока.
Я просканировал Платона «Эмоциональным окрасом», но прочитать его не вышло. Капитан держал чувства, как песок воду. Увидел лишь отголоски эмоций. Приятную ауру дружелюбия, лёгкий налёт раздражения… и мелкую рябь чего-то такого, что не смог сразу интерпретировать. Словно занятой взрослый дядя вынужденно присматривает за несмышлёным ребёнком. Сравнение приблизительное, но другого на ум не пришло.
Да и бог с ним, отнесём в раздел непонятого. Но ровное дружелюбие и ЛЁГКОЕ раздражение… Извините. Устрой мне кто подобный допрос, я бы послал того лесом сразу и в три этажа. А он терпит. Почему?
Кто ты такой, капитан Голохвастов⁈
Последний вопрос я задал вслух, поймав его взгляд и применив невербальное «Убеждение». Мысленно приказал рассказать всё как есть. Без утайки.
И Дар словно в мягкую стену упёрся. Продавил чуть-чуть и отскочил назад. Даже не отскочил. Его отшвырнуло. Мгновенная боль пронзила затылок, отдалась в висках и заставила меня стиснуть зубы. А в стальных глазах капитана промелькнула усмешка.
— Кто я? — картинно изогнул бровь он. — Слуга царю, отец солдатам, — и после секундной паузы добавил, как ни в чём не бывало: — Простите, господа, вынужден на время покинуть ваше приятное общество. Есть хочу, как медведь бороться. Эй Мартемьян, там ещё что-то осталось в кастрюле?
С этим он встал и, прихватив свою тарелку, направился к краю стола и через минуту уже наводил шороху там. А меня будто к лавке прибили. Сотыми гвоздями.
— Что ты прицепился к человеку, Мишель? — зашипел Димыч, когда он отошёл. — Как выжил, почему не тушил… К чему весь этот допрос?
— Капитан не тот, за кого себя выдаёт, — выдавил я, понемногу приходя в чувство.
— И что? — не проникся он важностью момента, поскольку, само собой, ничего не заметил. — Тебе ли говорить? Я не за того себя выдаю. Ты не за того себя выдаёшь. Здесь все себя не за того выдают или что-то скрывают. Так что давай заканчивай. Если б не капитан, мы бы не здесь мило беседовали, а неприятно общались бы сам знаешь где, сам знаешь с кем.
Я открыл было рот, чтобы ответить, да так и замер задумавшись.
По большому счёту Димыч прав. Как ни крути, а капитану мы обязаны как минимум свободой, если не жизнью. Но ёкарный бабай…
Платон только что устоял перед моим даром «Псионика». И не просто устоял, но и каким-то образом его отразил с крайне неприятными для меня ощущениями. Конечно, можно списать на индивидуальную резистентность, такое бывает. Но я больше склонялся, что его специально готовили для подобных ситуаций. И «Весы Шансов» давали за подобную версию семьдесят пять процентов.
А теперь, внимание, вопрос. Что мне с этим знанием делать?
Держать рядом с собой чувака с крайне непонятной мотивацией, это как на пороховой бочке сидеть. И если рванёт, я и противопоставить ему ничего не смогу. Он и как маг сильнее, и к моим способностям устойчив. Мать его, я даже сбежать не могу. Смысл, если он меня в Диких Землях нашёл?
