— Никто не узнает о чудесном воскрешении пленника, — подтвердил он, и я с облегчением вздохнула, осознав, что задержала дыхание.
— Если ты меня предашь…
— Я полностью твой, принцесса, — Портайн еще ниже склонил голову, и я поняла, что он не врет.
— Хорошо. А теперь помоги мне устроить его на твоем ложе.
— М-мое ложе? — начал заикаться лекарь.
— А ты предлагаешь оставить его здесь, на этой каменной глыбе?
— Нет-нет, конечно, разумеется, — залебезил он.
— Будешь спать в гостиной, я видела у тебя там кушетку. А его отнесем к тебе в спальню. Никого туда не пускай, даже слуг. Ты меня понял?
Он снова кивнул.
— Хорошо понял?
— Можешь во мне не сомневаться, моя принцесса.
— Тогда давай, бери его за ноги, а я возьму за руки.
Лекарь тяжело вздохнул, но сделал все в точности, как я сказала.
Следующие несколько дней стали для меня самыми страшными и самыми прекрасными одновременно. Я тайно приходила к Саркайну и помогала лекарю выхаживать его. Теперь, когда для всех он был мертв, никто не мешал нам видеться.
Каждый раз, когда я переступала порог башни, меня переполняло смешанное чувство радости и ужаса. Радости, потому что он жив, потому что я могу видеть его, держать за руку, чувствовать его дыхание. Ужаса, потому что каждый раз я боялась, что в следующий момент он опять окажется на грани смерти, а все, что я делала, не спасет его. Ведь все тайное становится явным.
Я не могла понять, кто отравил его. Кому это выгодно? Конечно, после схватки с дракайнами во время побега все были обозлены на Саркайна. Но кто пошел против прямого приказа королевы?! Нирлайна пыталась узнать, кто осмелился на такое, даже несколько голов полетело с плеч, но виновного так и не нашли.
Через несколько дней после произошедшего, мать позвала меня к себе. Мне стоило много усилий, чтобы скрыть все, что творилось внутри. И я прекрасно понимала, что эта встреча будет для меня настоящим испытанием. Но мысль о Саркайне придавала силы. Королева была расстроена и опечалена, хотя внешне оставалась холодной. Ее не заботила смерть Саркайна сама по себе, она беспокоилась о будущем Эреваса, о власти, о нарушенном порядке и о том, кто мог бросить вызов ее авторитету.
Когда я вошла в тронный зал, ее взгляд был пронзительным, словно она пыталась заглянуть прямо в мою душу. Прочесть то, что я ей говорить не хотела. Она сидела, облаченная в красивое красное платье. Столько грации излучала ее поза и взгляд! Я невольно залюбовалась.
— Я рада, что ты пришла, — сказала она, голос ее был тих и почти дружелюбен, но в нем таилась ледяная опасность.
— Здравствуй, мама. Как твое самочувствие? — поинтересовалась я.
— Как у дракайны, которой осталось жить не так уж долго. — С горькой усмешкой ответила она. — И поэтому для меня очень важно знать, как ты? Может быть, ты что-то вспомнила? Я хочу знать, была ли между вами близость? Стала ли ты уставать быстрее, менять ипостась без своего желания? Хочется ли тебе есть больше обычного?
Конечно же, она намекала на беременность. Формирование яиц внутри чрева всегда было трудным процессом. Это отнимало много сил и истощало тело дракайны.
— Не вспомнила, мама, — вздохнула я. Я все еще не могла быть с ней честна, пока не станет наверняка известно о моем состоянии. — Со сменой ипостаси все в порядке, и ем я как обычно.
Я сказала чистую правду. Уставала я ужасно, но только из-за недостатка сна. Встречаться с Саркайном мы могли только ночью, а днем меня ждали дворцовые дела.
— Я постоянно хожу к лекарю, чтобы он проверил, не жду ли я будущую наследницу, — соврала не моргнув и глазом. — Но ты сама понимаешь, что в первые дни это сложно определить. К тому же, у всех этот период проходит по-разному. И чем сильнее дракайна, тем…
— …тем менее выражены приметы, — продолжила она вместо меня. — Вид у тебя измученный.
— Плохо сплю, — не стала я хитрить. — Мысли о твоей болезни и будущем нашего королевства не сопутствуют крепкому сну.
Я подошла к маме ближе, но обнять ее не решилась. Просто положила руку на ее плечо.
— А теперь, когда пленника нет, — я специально не назвала его по имени, — то все королевство под угрозой.
— И времени нет, — ледяным голосом сказала она. — Мы не можем рисковать и снова отправляться на земли диких. Королевство и так понесло огромные потери. И нет гарантии, что нам удастся привезти еще одного живого крилорнца. — Она тяжело вздохнула. — Вся надежда на то, что ты понесла.
— Я не уверена.
— Прошло десять дней…. — она замолчала. — Я допускаю, что никаких примет может не быть. У тебя в запасе еще десять дней. Если ты не явишь на свет яйца, значит, мы проиграли.
Точнее девять, подумала про себя. Внутри утробы яйца всегда находились ровно двадцать дней. Если вдруг по какой-то причине дракайна разрешалась от бремени раньше, плоды внутри практически никогда не выживали. Зато если все проходило гладко, оставалось около полугода до вылупления детей.