Сидящий человек, мужчина, был младшим братом Олега – Николай, или как он его ещё ласково любил называть – Коленька. Это было больше похоже на заботу старшего над младшим, чем на обидное обзывание или кличку. Но Николай этого не любил и порой сильно раздражался. Но больше его бесило. Нет, не от обиды, но желание убить, чисто образно, возникало периодически. Ну или просто навредить, чтоб неповадно было, или чтобы, когда язык снова захочет повторить такое, он сразу же отвалился. А лучше всего, чтобы чирий вскочил, на самом кончике. Коля терпел и почти никогда высказывался напрямую брату по этому поводу; во-первых – авторитет старшего брата был выше всяких там обид, к тому же тот мог просто-напросто нанести физически вред – избить, нанести телесный увечья, что вызывает невосполнимый дискомфорт в быту и в работе. Во-вторых – мстительный нрав Коленьки сделать пакость изподтишка, подразумевал затаённое и взятое в долг. По-больней, по-острее, так, чтоб запомнилось и при следующих встречах посмеяться, и потыкать в него пальцем, мол, сам нарвался, вот и получай. Хотя с Олегом такое может не прокатит. Можно и шею свернуть и руки с ногами переломать. Было и третье, но оно состояло ещё в плане разработки и пустить его в ход не представлялось возможным. На что хватало Николая это сделать точно до наоборот указаниям братишки. Ну и так это в отместку, он иногда разыгрывал брата самыми идиотскими шуточками лишь бы досадить тому.
Олега это ни много ни мало тоже раздражало, а в последнее время стало бесить. Хотя он и совершает путь к самосовершенству.
Всё-таки братья.
Вот и сейчас, заслышав на крыльце братца,– а это точно был он,– Николай быстро уселся на стул спиной ко входу и, раскинув широко ноги, изобразил спящего человека на рабочем месте.
"Спящего человека на рабочем месте!"
Олег к любой работе подходил с полным осознанием ответственности и всегда делал всё правильно и всё как положено. Всё правильно, подразумевало под этим лист бумаги, на которой чёрным по белому были расписаны правила. Пункт за пунктом, пронумерованные и изложены чётко прописанные формальности. Они если и не выучивались наизусть, то тщательное изучение этого, сводило на нет непонятно поставленная где-то запятая и продолжение многоточия.
Этому его никто не учил, он сам в себя это заложил и когда – уже наверно и не помнил. Олег был очень щепетильным к деталям, к текущим обстоятельствам, также включая внезапность и неожиданность, и особенно к конечному результату; он должен быть как минимум удовлетворительным. Так он мучил себя, и того же требовал от своих подчинённых. И очень был зол – был зол, если кто-то не выполнял возложенных на него обязанностей. Исключений не было и для младшего брата. Особенно для него.
Николай, прекрасно знал это (иначе бы было очень странным), о дотошных значениях брата в работе и поэтому порою разыгрывал его таким вот образом, ломая прижившийся с корнем стереотип старшего брата к ровному и правильному; и понимал – тому однозначно такое никогда не будет нравиться и выпущенный "дракон" на, а ближе будет сказать, в лице старшего брата – это такая пища для внутреннего червяка Коли, что сидит внутри него и без которой ему наверное теперь не жить.
А заснуть на работе, это уже крайняя наглость, за которую брат мог не просто побить,– надавать поджопников и хлёстких затрещин, а то и реально избить, с кровью и переломами. Но Коля был ещё обладателем неприкосновенности и просто не понимал – всё что-то, когда-нибудь происходит впервые. Не надо только самому подталкиваться на это. Или вызывать.
Старший брат быстро понял в чём дело. Коля был однообразен в розыгрышах и для Олега не составило особого труда распознать шутку. Но разозлить всё-таки удалось.
По телевидинию перечисляли фамилии офицеров и матросов атомахода "Курск". Олег на лету ловил окончания фамилий и представлял их лица, о чём они думают… Чёрт!!! О чём можно думать в ожидании смерти. Смерти не быстрой, даже не средней; ожидание растягивается на два-три дня и она неприменно наступит. И так же медленно! Можно с ума сойти и тогда может быть легче будет. Или вообще всё по-хрену!
Видя перед собой затылок, Олегу так хочеться дать крепкую оплеуху… Так, чтобы шлепок ещё долго звенел о барабанные перепонки ушей. А потом ещё раз… Олег почувствовал внутреннее закипание, вспомнились все косяки брата и бесполезность мозговой прочистки. Тут же затрещали костяшки кулаков и свод сжатых скул.
А он-то думал, что сможет положиться на младшенького, заиметь гордость за него, чтобы не думать и даже не видеть, а только знать, что вот, он есть – значит всё будет в порядке. А тут на те вам – такой цирк, будто специально хочет вывести из себя, дерзит, знает место и колет в него.
