Олег не обманывал старика. Он действительно знал, о чём Антонина Сергеевна, хозяйка той фермы, на которой работали и дед Захар, и Олег, и его подчинённые, хочет сделать заявление. Вот уже в течение нескольких месяцев, а может даже и больше, на их ферму, и на фермы других предпринимателей, стали наведываться непрошенные гости; неопределённый, в определённом смысле субьект особи человека, так желающий поживиться за счёт чужого имущества. Эти самые особи, или лучше пусть их мы будем звать "гости". Так вот, эти самые "гости", просто самым наглым образом уводят с ферм скот, режут и сдают его на рынок перекупщикам, либо живым весом. Всё происходит в ночное время суток (наверно), тихо и аккуратно, и не заметно для охраны.
Как!?
Несколько раз скотина пропадала и в смену Олега, что приводило его в ярость и бешенство. Он готов был искромсать сам себя на мелкие кусочки и сам же себя сожрать, хоть это и невозможно в практическом плане. Это не просто напрягало; в такие моменты Олег вытягивал руку перед собой вперёд и она дрожала. Психологическое напряжение передавалось на, казалось бы, мощные телеса; несовладание с самим собой нарушено и как быть дальше…
Не нравилось это обстоятельство и хозяйке (а как иначе), что Олега ещё более огорчало и заставляло всякий раз бледнеть и становиться ни тем, за кого он себя выдаёт, при встрече с Антониной Сергеевной. А если ещё считать, что он очень серьёзно относится к работе, щепетильно выполняет порученное и если в его смену происходит какое-нибудь ЧП, то это больно ударяло по его авторитету и очень сильно влияло на самолюбие. Он мог ночей не спать, ни есть, ни пить -переживая такие обстоятельства. Спасали медитации когда-то и где-то им прочитанные, а по большей части выдуманные им же самим. Олег в них верил и считать их самообманом было бы не верным, если б они не помогали.
Олег удалялся от людских глаз и концентрировался на каком-нибудь неодушевлённым предмете, но обязательно связанным с живой природой; деревья, небо, река, муравьи. Сам себя он в некотором смысле сравнивал с самураем, но только в некотором. Две вещи ему недостовало до такого звания и одна из них никогда его не приблизит к этому. Никогда, ни при каких обстоятельствах, Олег ни сделает над собой "хара-кири"; как бы он не уподоблялся этим благородным воинам, он есть, остаётся и будет православным христианином и страх перед смертным грехом, несущим мрак и вечные муки, держат его в стальных руках спасения.
Ещё ему нужен был человек, чтобы служить; необходимость быть кому-то нужным, полезным, даже подойдёт роль незаметной тени, но пусть один только раз пригодиться его существование как воина, ему и этого будет достаточно, но… Но такого человека пока нет. Только на примете…
Доходили до него слухи, что аналогичные ситуации и на других фермах и охрана тоже была бессильна с угонщиками скота. И фермера словно сговорились не обращаться в милицию, имея острое желание самим и своими средствами разобраться с ворами; кто ставил капканы, кто протягивал электрический провод по периметру фермы и включал приличные вольты. Кто-то рыскал по мясным рынкам и тряс торгашей на предмет "откуда товар", кто… да много кто чего придумывал стараясь блеснуть изобретательностью и находчивостью, только жертвами капканов и электрических проводов были бездомные собаки, да мелкие грызуны навроде бобров и сусликов. Единственный раз попался какой-то бомж и то, которого насмерть убило током. А на рынках торгаши тоже себе на уме и к ним не так-то просто было подъехать.
В пылу кипеша кражи прекращались, но не надолго; только становилось известным об очередном "визите" и напряжение возвращалось, а с ним и новые изобретения. До участившегося воровства у Олега был только один напарник, его родной брат Коля, да дед Захар. Теперь же с некоторых пор, его численный состав охранников удвоили, а воровство так и не прекратилось. Олег придумывал план и детальный чертёж охраны территории. Каждый раз он был уверен, что это то, что нужно и убеждал в том других; но план проваливался, а чертёж рвался в клочья и приготавливался заново.
