Из магазина я вышла с батоном. Конечно, я не заплатила за него — просто выдрала из рук продавщицы и ушла. А она, зараза, пожаловалась на меня тому, кто в этой деревне за порядком следит. До дома дойти не успела — он меня догнал. Николай зовут. Привёл в какой-то дом, где много комнат и пахнет сыростью. Неуютно там.
Николай оказался одним из наших. В смысле — оборотень. Волк всю жизнь с людьми прожил и точно лучше меня разбирается, что можно, а что нельзя. Оказывается, за то, что я взяла хлеб в магазине бесплатно, мне светит угловатая ответственность. Или уголовная? Я не запомнила.
Батон пришлось вернуть, а перед продавщицей извиниться. Бред. Но зато Николай отпустил меня домой. Пришла без хлеба и в отвратительном настроении. Вася спросил, почему так долго, а я что-то ему ответила, и понеслось. Поругались.
Чтобы хоть как-то успокоиться, пришлось топать в лес под проливным дождём. Я ушла на несколько километров от деревни и, вопреки обещанию, которое дала Яну, обернулась. Но я даже не охотилась. Просто лежала на ветке и смотрела, как с неба льётся вода. Лучше бы меня молнией убило…
Я не знаю, как буду жить с людьми. Они сумасшедшие! Хлеб за деньги, а если не заплатил — в клетку отправят. Что ещё? Представить страшно.
Захожу во двор и шлёпаю в дом. Надо перед Васей извиниться. Я на него нарычала конкретно, а он вообще ни в чём не виноват. Хороший парень, добрый. Мне бы характер другой, может, и получилось бы у меня с ним… А так — нет. Только изведу его своими заскоками.
— Вась? — стою на веранде, смотрю на моего благодетеля.
Он сидит за столом — взгляд стеклянный, в руке металлическая кружка. Не откликается. И вообще Вася будто не здесь. Подхожу к нему, тереблю за плечо — вздрагивает.
— Пришла… — выдыхает и одним глотком допивает содержимое кружки.
— Прости меня, пожалуйста, — занимаю свободную табуретку. — Я не хотела тебя обидеть.
— Я и не обижаюсь, — пожимает плечами. — Нагулялась?
— Не очень, — признаюсь со вздохом и отжимаю влажную косу. — В лесу мне лучше.
— Уйти хочешь, да? — Вася поднимает на меня глаза, и в них такая тоска, что сердце колет.
— Это неважно, Вась. Некуда идти, — поджимаю губы.
— Я бы хотел, чтобы ты со мной осталась. Только не потому, что некуда идти, а потому что тебе со мной хорошо.
Мне с ним хорошо. Но по привычке в лес тянет. И люди идиоты. Все. Кроме Васи, конечно.
— Было бы плохо с тобой, я бы не вернулась, — отвожу взгляд и чувствую, как щёки наливаются жаром.
У меня в жизни была одна любовь — вожак. Теперь он с человечкой, и похоже, это надолго. Больно, да. Но ещё есть Вася. Тех чувств, что я испытывала к Яну, к нему нет — сердце не взрывается боем, не хочется порхать бабочкой, но… Мне хорошо рядом с ним.
— Ты мне нравишься, Поль, — выдаёт парень. — Я за тобой ухаживать буду. Правда, не знаю как. Если ты знаешь — подскажи.
О, луна! Он безумно милый. Не могу сдержать улыбку, а на душе тепло.
— Я тоже не знаю, — беру Васю за руку, — у нас в стае волки особо за волчицами не ухаживали. Родители договаривались о свадьбе, потом пара женилась… Ну и всё.
— Жениться надо? — смотрит на меня серьёзно. — Давай.
— Ты чего?! — у меня глаза, как блюдца. — Разогнался, ага, — отстраняюсь. — Мы с тобой даже не целовались ни разу…
Договорить я не успеваю. Вася понимает мои пространные размышления вслух слишком буквально — двигается ближе на табуретке и совершенно неожиданно прижимается губами к моим губам. Я только пискнуть и успеваю. Почти детский поцелуй — первый для меня. По телу бегут мурашки, а сердце упорно пытается выломать рёбра.
— Теперь можно жениться? — Вася улыбается.
Я слова сказать не могу. На губах вкус первого поцелуя, и голова кругом. Я ещё ни одному мужчине такого не позволяла. Конечно, были в стае желающие, но я, вся такая влюблённая в вожака, даже не помышляла с кем-то ещё целоваться. Мечтала, что первым во всём у меня будет Ян. Дура была, признаю.
— Наверное, можно, — выдыхаю шёпотом в шоке. — Я не знаю.
А Вася довольный, сгребает меня в охапку, и мы сидим на веранде слушаем сверчков и молчим. Никогда ещё я не чувствовала себя так странно и хорошо одновременно. Меня посещали мысли о замужестве, только на месте супруга я представляла Яна. А сейчас… Эти фантазии уже не кажутся мне привлекательными. Когда я рядом с Васей, что-то во мне неуловимо меняется. Я думаю по-другому, веду себя иначе и хочу совсем не то, чего хотела раньше.
***
Ни о каком интиме или сне этой ночью даже речи не шло. Маша рядом, а мы с Яном на каждый шорох в детской кроватке подскакивали. Жар, слава богу, не вернулся, но спала дочь беспокойно. Зубки они такие, да.
Под утро я окончательно вымоталась и почти провалилась в сон. Но тут в дело вступил дикарь. Он по-хозяйски сгрёб меня в охапку и намертво прижал к себе, решив, что сон в такой романтичной позе — хорошая идея. Нет. Дикий папочка горячий, как печка, а дома душно и воздух ужасно влажный.
Кому я вру?..
