Рассевшись в головном вагоне каждый по отдельности, грабители то и дело поглядывали на своего предводителя, ожидая сигнала. Не прошло и минуты с отправления состава, как Седой поднялся со своего места и совершенно спокойно, без криков и резких движений, двинулся в конец вагона. Гриня, Мишка и Калач, дождавшись, пока главарь пройдет мимо них, тоже без спешки подтянулись к открытой площадке, огражденной лишь тонким трубчатым барьером.
Перескочив на площадку второго вагона, они остановились. Гриня заглянул через стекло двери внутрь и спустя несколько секунд прокричал Седому, перекрывая грохот поезда.
— Тут их тоже нету.
— Тихо заходим! Не бузить!
Второй вагон остался позади. На этот раз Седой даже и не стал подсылать Гриню, чтобы отыскать взглядом Леппа. Было очевидно, что нигде больше богатый улов находиться не может.
— Доставайте шпалеры! Влетаем и сразу к ним! Будем брать с ходу! Никого не жалеть! Чуть что — сразу стреляйте! Ты, Француз, первый, Гриня и Калач — за тобой, бегом к немцу, охранник точно с волыной — валите его, а я держу вагон! Ходу!
Француз, выставив револьвер перед собой, рванул вперед по проходу между сидениями, разом отыскав взглядом приметную цель. Калач не отставал ни на шаг, держась чуть правее, чтобы подельник не перекрывал ему сектор обстрела. Гриня влетел внутрь третьим. Сам Седой, закрыв дверь, остановился у входа и заорал, щеря прокуренные зубы:
— Кто дернется, шмальну! Сидите тихо, и будете жить!
Вот только крик его заглушил грохот выстрелов.
Если сам Аарон Ааронович Лепп, в силу прожитых лет и привычных занятий отличавшийся исключительно быстротой ума, но никак не мускульных импульсов, запоздал с реакцией, то его специально ради этой истории нанятый охранник из местных омских евреев — Цодек Абрамович — оказался куда как шустрее и успел много больше.
Он и прежде следил именно за дверью со стороны второго вагона, логично ожидая возможной угрозы с той стороны. Как подозрительных Цодек отметил и парочку, ушедшую за заднюю площадку, так что время от времени поглядывал в их сторону. Впрочем, вели они себя смирно. Может, поэтому Абрамович не обратил внимания на Ваську Банщика, который забился в самый угол и, надвинув картуз на глаза, вроде как уснул, привалившись к окну.
Потому Цодек перешел к действиям сразу, как только дверь вагона начала открываться. Он быстро выхватил свой «русский» Смит-Вессон и взвел курок. А увидев бегущих в их сторону вооруженных людей без колебаний поднял оружие и выстрелил. На мгновение у всех в вагоне от грохота заложило уши.
Тяжелая пуля угодила бежавшему первым Французу в левое плечо и почти развернула бандита боком, но он еще попытался выстрелить в ответ, на кураже и азарте, и тут же получил вторую пулю — в живот. На этот раз его согнуло, и Мишка Француз замертво свалился, протаранив лицом грязный пол. Калач и Жиган геройствовать не стали, а предпочли быстро нырнуть вправо-влево от прохода и, спрятавшись за спинками сидений и телами людей, принялись не прицельно стрелять по противнику, который умело отвечал им.
Пассажиры, сразу после начала стрельбы оказавшиеся на полу, чтобы уберечься от пуль, только и могли, что кричать от ужаса и страха. Вокруг гремело, свинец летел, выбивая щепу из дерева стен и разбивая стекла, градом осыпающиеся на головы лежащих. Беспорядочная пальба бандитов привела к трагическим последствиям. Среди ехавших в вагоне один за другим прибавлялось раненых.
Спустя несколько секунд после начала боя Лепп, верно оценив обстановку, попытался сползти вниз, укрывшись за спинкой сиденья. Меннониты не допускают использования оружия, потому в завязавшейся перестрелке промышленнику оставалась роль терпеливого наблюдателя и жертвы. Он принялся горячо и почти беззвучно молиться, осеняя себя крестным знамением. А потом зачем то решил встать, вероятно, желая покончить со смертоубийствами мирным путем.
Цодек, видя, что ситуация становится крайне опасной, жестко сдернул его вниз, задвинул в угол и прикрыл своим телом, продолжая вести огонь по грабителям. Патроны в барабане его револьвера закончились, и он сноровисто вынул из кармана пальто запасной ствол — новенький, только в этом — 1910 году поступивший в производство автоматический пистолет Браунинга. К слову, спустя четыре года из похожего пистолета, только под патрон.380 ACP, в нашей истории будет (еще только будет) застрелен Гаврилой Принципом эрцгерцог Фердинанд с женой.
И кто знает, как развивались бы события, если бы не Васька Банщик. В первый миг он струхнул и упал вместе с остальными пассажирами на пол. Но потом, вспомнив слова Седого, собрался с силами, достал револьвер, выглянув из-за сиденья, с перепугу, дико крича на одной ноте непрерывно «А-А-А!!!», разрядил весь барабан в широкую спину Абрамовича.
