И вот — князь Шаховской оказался в кабинете, стены которого были отделаны сафьяном, буквой Т был выстроен стол карельской березы, с длинной приставкой для совещаний, а за спиной хозяина кабинета был имперский штандарт и еще один флаг, черный, с белой летучей мышью. На фотографической карточке — пристально, без тени улыбки, на происходящее в кабинете смотрел Государь Его Императорское Величество, Александр IV Романов.
— Петр Иванович — представился, протянув руку, хозяин кабинета. Вид у него был вполне даже штатский, только глаза, быстрые и внимательные, как будто прикасающиеся к тебе взглядом — несколько портили картину
— Капитан, князь Шаховской, — представился князь. — Временно откомандирован.
— Может так статься, что уже и не временно. Господин Богачев довел, чем вам предстоит заниматься?
— В общих чертах. Разведка в зоне Ближнего и Среднего Востока.
Князю было не совсем удобно обращаться к начальству — он не знал звания, и пока что — заминка была заметной.
— Не совсем так. Мы, можно сказать, особая организация. И нам нужен специалист именно вашего профиля. Точнее — специалисты…
Князь никак не отреагировал.
— Вы прошли курс выживания?
— Как и положено в Сибири.
— Были в Рейхе?
— Несколько раз. С родителями на водах, жил у родственников в Кенигсберге…
— Крайний раз когда?
Петр Иванович себя выдал. Немного — но выдал. Слово «крайний» — используют авиаторы, использование слово «последний» является табу. Последний полет — это тот, из которого не вернулись…
— Два года назад. Принимал новую технику.
— Вам знакома структура Люфтваффе? Кто такие «метеорологи»?
— Конечно. Метеорологи — специальная группа наземных действий, входит в состав стратегического командования люфтваффе. В нее входят опытные десантники, специалисты по выживанию в экстремальных условиях. Их забрасывают с парашютом в глубокий тыл противника с целью наблюдения за метеорологической обстановкой в районе цели, разведки и обозначения целей, оказания помощи сбитым экипажам, и даже организации промежуточных аэродромов подскока с дозаправкой ударных средств. Курирует лично командующий Люфтваффе, рейхсмаршал авиации Герман Геринг. На вооружении…
— Достаточно. А про скандал с неким оберстом Ровелем слышали?
— Это тот, который в нарушение Цюрихских конвенций о шпионаже, занимался установкой разведывательных камер на гражданские самолеты Люфтганзы?
— Он самый.
— Слышал. Его лишили звания и отдали дело на рассмотрение офицерского суда чести.
Скандал и в самом деле был знатный. Началось все с того, что дальний гражданский самолет Фокке-Вульф Кондор запросил экстренной посадки в аэропорту Борисполь в связи с отказом сразу двух двигателей на одном крыле. Посадку разрешили, самолет сел благополучно — в том смысле, что все пассажиры остались живы и здоровы, их пересадили на экстренно вылетевший следом самолет и отправили дальше по маршруту. Поскольку Борисполь являлся одним из пунктов обслуживания компании Фокке-Вульф — двигатели решили менять прямо там, на месте, благо там были и двигатели. И квалифицированные немецкие механики, чтобы их поменять. Однако, на сей раз все пошло совсем не гладко, не так, как рассчитывали организаторы этого полета. Внезапно нагрянувшая русская жандармерия — взяла под стражу и самолет и летный персонал по обвинению в контрабанде. Когда же германская сторона заявила решительный протест — русские продемонстрировали две автоматизированные фотокамеры Цейсса для съемок с большой высоты, которые отнюдь не входили в стандартное оснащение самолета.
Скандал поднялся знатный. Оберст Теодор Ровель — возглавлял абвер-пункт при германском аэродроме Тегель в Берлине. Он ни в чем не признался — однако, имело место грубое нарушение Цюрихских конвенций, да еще в отношении союзника. Самолет следовал в Циндао через всю территорию России — и Россия дала понять, что такие полеты могут быть прекращены. В результате — оберста Ровеля освободили от занимаемой должности, лишили воинского звания и передали дело на рассмотрение офицерского суда чести. Было понятно, что неполадки сразу в двух двигателях, появление жандармерии, которая точно знала, что ей искать — не случайность, и оберст Ровель, как начальник абверпункта должен был понести ответственность.
Собственно говоря, тем же должен был заниматься и Павел Иванович Богачев, тайный советник и куратор новичка, князя Шаховского. Только в отличие от оберста Ровеля — Богачев ни разу не попался…
Павел Иванович улыбнулся
— А сами то верите?
— Во что, простите? В то, что его для вида осудят? Да, верю.
— Увы… вера ваша напрасна…
