— Но есть муджахиды. Воины Аллаха, они обычно либо спускаются с гор, либо приходят с прибрежных деревушек контрабандистов. Затем — они переправляются на территорию федерации, где находят единомышленников. Там власть — немногим лучше, разница лишь в том, что о тех князьках приходится заботиться русским, а не нам. Ты слышал про газовую атаку?
Сэр Роберт помрачнел
— Слышал.
— Местный султан решил, что у него слишком много подданных и, найдя способ быстро и дешево сократить их число немедленно воспользовался им. Об этом не забыли… здесь никогда ничего не забывают. Я очень надеюсь, что когда султану или его нечестивому сынку, настанет пора расплатиться за все за это — нас здесь уже не будет.
— Боюсь, что это не так.
— На крайний случай — я слышал про путь эвакуации на корабли британского флота. Главная точка сбора для запада страны — порт Мирбат на побережье.
— Кто успеет.
— Вот именно. Кто успеет.
Оба они — прошли и видели немало, и знали, что такое вооруженный мятеж в дикарской стране наподобие африканской или… вот здесь. Тут журналисты негодуют и ручки заламывают по поводу беспорядков, устраиваемых тред-юнионистами[152], с баррикадами, поджогами авто и столкновениями со стражами порядка, для чего Скотланд-ярд аж летучий отряд по борьбе с беспорядками навербовал. Съездили бы сюда или в Африку, посмотрели бы, что такое настоящие беспорядки… вопросы сразу бы всем отпали.
— Но если MI6…
— Ну, об этом не принято громко говорить, но да. Ты знаешь правила.
Сэр Роберт знал правила. Если ты работаешь на Бродвей-Билдинг — никто не задает тебе лишних вопросов, просто ты однажды возвращаешься, и тебе все говорят: привет, рады тебя видеть. И никто не спрашивает, где ты был и что делал. Или… не возвращаешься.
— Хотя основную работу все же делают местные. Я слышал от купцов — за два года количество налетов на караваны увеличилось втрое.
— Разве религия ислам предписывает грабить караваны?
Герб Финли искренне, от души расхохотался
— Ну, ты загнул, дружище. Загнул, как не крути. Религия, которая позволяет грабить караваны. Ты знаешь, все очень просто. Они — дикари. Это ничем не изменить, понимаешь? Они такие есть, такими были их отцы и такими будут их дети. Перевоспитать их… наверное, можно, но лучше потратить свое драгоценное время на что-то более полезное. Но можно натравить их на наших врагов… знаешь, как собак. Подергать за поводок, и сказать — фас! И знаешь, что, брат? Знаешь, о чем молюсь здесь я? О том, чтобы русские убили их как можно больше. Потому что с недобитками придется разбираться уже нам. Клянусь господом, так и будет…
Сэр Роберт покачал головой
— Ты не слишком?
— О, нет, друг. Я в здравом уме и трезвой памяти. Просто, поживи среди этих ублюдков — дикарей столько, сколько я — и ты будешь рад, если кто-то разделается с этими скотами, даже если это будут русские казаки…
Герб Финли разлил виски
— За казаков, друг мой. Пусть Господь поможет этим сукиным сынам. Пусть благословит их меткую пулю и убийственную саблю…
Сэр Роберт неодобрительно покачал головой — но выпил.
— А ты как? Я слышал, ты был вдалеке отсюда…
— Да, грелся под солнышком…
— Куба, мучачос, да…
— Можно так сказать. Так то — Барбадос. Разницы мало.
— И что там?
— Пальмы. Мучачос. Очень жарко.
— Так значит, тебе за мучачос дали орден Бани? — неожиданно трезвым и острым взглядом посмотрел на него старый друг.
Сэр Роберт улыбнулся, скрывая свои эмоции. Достал из банки кубик тушенки, чтобы заесть
— А ты все тот же. Не стареешь.
— Аминь, друг. Здесь, чтобы выжить — надо иметь глаза на затылке и даже на заднице. Так что — троцкисты?
— Они.
— Чертовы ублюдки. Никак не угомонятся.
— Троцкисты… анархисты… везде, где есть несправедливость, появляются они. Иногда я думаю — может, это наказание божие.
— Сплюнь! При чем тут Господь? Здесь, например, троцкисты не появляются, хотя люди живут по уши в дерьме, и не одно поколение, не два — они живут тут так столетиями.
— И что? Появляются другие убийцы. Какая разница, во имя кого убивать? Аллаха — или светлого будущего?
— Да, разницы нет.
Они выпили еще.
— Черт… кончилось.
— Да уж… ты всегда был не дурак выпить.
— Это кто говорит. Ты помнишь, как мы после матча по регби…
— О, да. Папин Хамбер и дочка фермера Элен.
— Ты и в самом деле ее тогда трахнул?
— А ты как думаешь?
— Думаю, что нет. Ты всегда был горазд языком чесать.
— Кто? Это я то…
Бутылка полетела на пол, хорошо, что пустая.
— Вот… черт.
— Пустая.
— Черт, я хочу сохранить ее. Когда-нибудь, лет через сорок, поставлю ее на полку над камином и буду вспоминать, как мы тут сидели, на краю этой долбанной, в рот ее пустыни и бухали виски при свете фонаря.
— Да уж. Если нечего вспомнить получше… Ту же Элен…
— Да брось, брат. Я и в самом деле тогда… короче, она вырвалась и убежала.
— Вот, засранец…
