— Наше дело казачье, Константин — джан, у нас враг один. Нам все купецкие дела ваши, али какого другого рода — как лес темный.
— За винтовку снова решил взяться, как тогда?
— Решил…
— Вбили кого?
— Брата и вбили.
Григориадис снова разлил вино по бокалам, хотя погибших положено почитать водкой — почли и этим. Не чокаясь.
— Когда ты, Григорий, на Дон уходил — говорил я людям — рано или поздно вернется. А знаешь, почему?
— Почему же, Константин-джан?
— Потому что жизнь у вас такая, казачья. Руки должны быть к одному привычны, али к сохе, али к винтовке. Кто за винтовку взялся, тот к сохе обратно не пойдет. А если пойдет — грызть его изнутри будет, жечь.
Григорий подумал, что ответить. Все-таки решился
— Перекрасившиеся в любом деле бывают.
— Перекрасившиеся… — Григориадис снова налил себе вина — да ты, мил человек и не знаешь, каково это быть — перекрасившимся. Я может быть, по ночам зубами скриплю от такой жизни, в могилу на десять лет раньше сойду. Жизни мне здесь нет, а и вернуться нельзя. Отрезано как ломоть.
По тону Велехов понял, что сказана была правда. Не для того, чтобы разговор поддержать, али собеседника в ловушку загнать — а чистая, от души, правда.
— Все ли отрезано, Константин-джан?
— Да есть еще… отрада души. Тебе чего надо?
— Всего и много.
— Есть и всего, Григорий-джан, есть и много. Для тебя — не пожалею. Арарат!
На зов явился тот самый парень — бычок. Отчего то угрюмый, как огорчил кто.
— Вот, Арарат, человек хороший сидит. Отвези его, да продай, чем богаты. И цену не заламывай, потому как хороший человек. Но и не продешеви, потому как за свои торгуем. Понял?
— Понял, Константин-джан — ответил парень.
— Вот и дело. Коли нужда будет — заходи, Григорий. Вина выпьем.
Склад, который держали Григориадисы, оказался в Русской слободке, рядом с Одессой. Скорее всего — таких складов было несколько.
На воротах стояли вооруженные автоматами люди, на КПП на решетчатых воротах новенькой позолотой сиял двуглавый орел. Зрелище было удивительное…
— Так вы что, с воинской части торгуете?
Юноша по имени Арарат недоуменно воззрился на Григория
— А кто вам сказал, уважаемый, что это воинская часть?
Пропустили их даже с проверкой документов, как положено. С моря дул ветерок, земля просыпалась от спячки, на аккуратных газонах пробивалась первая зелень. Солидные, покрашенные в белый цвет, стоящие рядком хранилища совершенно армейского образца, покрашенные белым бордюры — ну воинская часть, точно, не знал бы — не поверил, что это частная лавочка купца Григориадиса по торговле оружием.
— И блатоту тут отовариваете? Куда править то?
— Вон туда, ко второму. Какую блатоту, уважаемый, блатота на Привозе покупает, если люди сочтут нужным продать. А у нас тут серьезный торг идет. Люди приезжают — сейчас на Востоке много людей, кто охраной занимается, оптом здесь и затовариваются. Все дешевле, чем по казенным расценкам, да и вхождений писать не надо. Есть деньги — приходи, да покупай.
Арарат вопросительно уставился на Григория
— С собой денег нет — сразу предупредил казак
— У кого же они здесь есть, уважаемый? Тут все честь по чести — отберете что нужно, мы все расценим, счет выставим. Оплатите в Русско-Восточный банк — и забирайте. Можно здесь, можно в Багдаде, но наценка двадцать процентов будет, сразу говорю.
— За что же такая?
— За отсутствие головной боли. Везти оно тоже времени стоит. И денег.
Арарат отпер замок, без особых усилий отодвинул сторону массивную дверь — не калитку открыл, а именно дверь отодвинул. Прошел внутрь, включил освещение, снял со стены висящий на гвоздике толстый гроссбух с ручкой.
— Входите уважаемый, чего же стоите.
Григорий вошел — и остановился на пороге.
Вот чего он не ожидал увидеть — так это такого. Он помнил, как торговали оружием на шуке — рынке, базаре, как торговал и сам Григориадис. Тогда в основном было — трофейное, да тайком ввезенное, сам он за свой Монитор ох какие деньги хорошие тогда отдал. А тут развернулся Константин-джан, развернулся — как на выставке. То-то говорят, что перевооружение армии медленно идет — здесь выбор, как ни в одной каптерке нет. А еще говорят… да что там говорят, и так понятно — казенные заводы похоже еще одну смену впотаек работают, для Григориадиса и таких как он.
