Шум звонков «конки», на электричество одновременно с Санкт-Петербургом переведенной, шум от лавок, у которых приказчики, соревнуясь, громко выкрикивают приглашения благородным господам и дамам посетить именно их лавку, крики мальчишек, заканчивающих разносить свежие выпуски газет. Рестораны, около которых шумно и днем и ночью, конторы по найму моряков, толпу у которых приходится по проезжей части обходить, доходные дома, снова лавки. Много машин — их здесь столько, что на улице не помещаются, лошадей совсем уж нет, разве только на набережной — детей и милых дам катать. С порта — рев гудков теплоходов, там работа ни на секунду не прекращается, в порту постоянно нужны руки, заработать может любой. Контрабандисты — они свой товар приняли, прикорнули с утра — теперь вышли на людей посмотреть и себя показать. В синем, распахнутом настежь небе — серая колбаса дирижабля. Экскурсионный, Одесса — Константинополь, снижается. На маяк идет, там у них причальная вышка теперь. Проехали портом — новая дорога, аккурат над портом идет, все видно. Дымовые трубы сухогрузов, разноцветье флагов, чайки, жирные, пресытившиеся, сидят на ограде набережной как куры. Дальше — только в бинокль и смотреть — серо-стальной силуэт крейсера. Они все на Севастополь базируются, здесь видимо какие-то маневры отрабатывает, может быть — сопровождение конвоев. Или еще чего.
За город выехали — горы вдали, виноградные плантации, харчевни придорожные, белого камня домишки. Идиллия…
Велехов знал, куда едет — хоть и нельзя вне тиров с оружием упражняться, но и в тир лишний раз тоже — тащиться. Свернул к карьеру, старому, заброшенному, с водой на дне — тут можно стрелять, не опасаясь что кого подстрелишь ненароком. Пули песок примет.
По чему стрелять? Да по камням — вон их сколько валяется.
Джип казак остановил в самом начале карьера, большого, старого, с накатанной колеей, осыпающимися стенками и мутным, коричневого цвета озерцом на дне карьера. Вышел, потянулся, пошел вниз…
Бах!
На противоположной стороне карьеры только брызнули осколки — камень тут мягкий, пуля его крошит. Да и не камень это — тот же известняк.
А до камня — метров пятьдесят будет, а стрелял то — с руки, не целясь почитай.
— Могешь так, стрелок?
Шалый привычно улыбнулся
— А и запросто Ваше Благородие. Только вы мне камешек то подкиньте, а то так и целиться несподручно.
— Подкинуть? В воздух?
— В него самого. Если не затруднит.
— Ну, смотри…
Григорий долго искал камень, нарочито долго выбирал, мотал нервы — и вдруг кинул, резко, прямо от земли, неожиданно, не разгибаясь вовсе.
Б-бах!
Сдвоенный выстрел, дуплет — и камень брызнул осколками уже в воздухе, несколько секанули по головам, не до крови — но неприятно.
— Га… Вот это дал — Григорий и впрямь был удивлен — а еще так можешь?
— Да сколь угодно, только за бабло уже. Говорю же — тир у папахена был, хороший тир.
Григорий присмотрелся к курносым, короткоствольным револьверам в руках блатного
— Что за железо?
— Смит-Вессон, десятка. Двухдюймовый ствол.
— Оттуда?
— А то. Друзьяки уехали… подарок прислали.
— Так и таскаешь с собой?
— Не жмет — пожал плечами недоуменно блатной.
— А из автоматической винтовки?
— Вот чего не могём — того не могём. Я ж не стопорила какой.
— А кто ты по масти?
— Честный налетчик я, Ваше Благородие. Не стопорила и не бомбила. Если надо тебе таких… они и с пулеметом знакомы, тут Черный банк брал, недалеко от твоей конторы, кстати, на Ланжероне — знатное дельце было. Но не по мне.
— Мне фартовых надо. Дело есть. Навар хороший.
— А что за дело то?
— Серых развелось. На Востоке. Открыт сезон охоты.
— Серых… серые разные бывают, господин казак
— Те серые, которые зеленые. Дошло?
Блатной не торопясь спрятал в карман револьверы — Григорий заметил, что на обоих срезан внешний курок заподлицо, и передняя часть скобы, которая спусковой крючок прикрывает — тоже. Американский стиль, есть там такие асы со времен Сухого закона, что из такого револьвера шесть пуль за три секунды выпускают. Это если считать еще и время, чтобы револьвер достать.
— Стремные дела…
— А что — боишься? — по-блатному спросил Григорий
— Опасаюсь… Зеленые они ж вольтанутые совсем. С башкой не дружат….
— Если опасаешься — не держу. Поехали…
— Да ты постой… начальник… постой, чего кипешить. Тебе это — зачем надо?
— Тебе — какое дело? Открыт сезон охоты. Я — взялся.
— А на карман сколько?
— На карман… четыреста целковых в месяц — устроит?
Стопорила усмехнулся
— Фартовый щипач с вечера так хлебает.
— Так щипли, кто тебе мешает. Со мной не торгуйся — не на Привозе[80].
— Да я за другое, гражданин казак.
— А за что?
— Да ксиву бы мне… за ксиву и отработать не грех.
— Ксиву…
