Мейсон подавила рвавшуюся наружу улыбку.
— А как насчет прессы? — спросила она, сомнения и боль все еще не оставляли ее, несмотря на радостную весть о том, что у них будет ребенок. — Анализы на наркотики отрицательные, и пресса это знает. Я уверен, что Гарри тоже будет оправдан. Со временем все забудется. Я счастлив.
Мейсон. Ты и я, мы станем родителями. Не могу и не хочу представить кого-то другого на твоем месте.
Он обнял ее за талию. И в этот момент она поняла, что они оба пока не до конца осознали, что зачали ребенка и скоро станут родителями. Он поцеловал руки Мейсон, мягко усадил ее на диван и исчез на кухне.
События последнего месяца мелькали, как в калейдоскопе. Узнав о ее беременности, он немедленно пригласил врача, поскольку был обеспокоен последствиями падения. После осмотра доктор заверил их, что и мать, и ребенок вполне здоровы. Мейсон переживала из-за болеутоляющих, которые принимала, но доктор перевел ее на парацетамол. Ее рука все еще была в гипсе, но через месяц его снимут.
В присутствии Дэнила Мейсон буквально лучилась радостью. Ей было легко и спокойно. Но… Стоило ему уйти в университет, или в посольство, или по другим делам, и она оставалась одна в пустой квартире, ее начинали одолевать сомнения. Что, если он с ней только из-за ребенка? Что произойдет, когда ребенок родится? Как она справится с тем, что станет женой короля страны, которую никогда не видела?
Были и более глубокие сомнения, касающиеся материнства в целом и ее собственной матери в частности.
Дэнил принес Мейсон с кухни кружку ее любимого какао и ушел в другую комнату поговорить по скайпу с родителями.
Мейсон обхватила кружку ладонями, чувствуя тепло напитка, и подошла к окну.
Теперь, предвкушая скорое материнство, она думала о бросившей ее матери. Почему так произошло? Из-за папы? Из-за нее? Мама недостаточно любила их обоих? Мысли роились в голове, как пчелы в потревоженном улье. Гормоны ли тому виной или эмоции, но Мейсон сейчас считала, что была недостаточно хороша для матери. А вдруг она и Дэнила недостойна? Она понимала, что подобные переживания могут навредить ребенку, но ничего не могла с собой поделать.
Дэнил замечал ее состояние и старался отвлечь как мог: учил играть в шахматы, затаскивал в постель, пытался приготовить что-то вкусненькое, хотя все у него обычно подгорало, даже его любимый кофе. И Мейсон ему обычно подыгрывала, а порой и на самом деле забывала о своих тревогах.
Дэнил закончил разговор по скайпу с родителями. Его мучило, что он не мог рассказать им о Мейсон. Возможно, он и не хотел немедленно приступать к своим королевским обязанностям в Терхарне, но он любил своих родителей и никогда не скрывал от них ничего. Он уже представлял себе реакцию матери — ее удивление и радость. Он и сам испытал подобные эмоции, когда узнал, что Мейсон беременна.
Впервые в жизни он почувствовал, что готов принять от родителей бразды правления. Он будет советоваться с отцом, чтобы иметь возможность продолжать работу на благо страны. А Мейсон всегда будет рядом.
Конечно, стать королевой непросто. Но она умна, проницательна, быстро учится, добра и более сострадательна, чем он мог себе представить. Из нее получится потрясающая королева.
Дэнилу не терпелось закончить учебу и увезти Мейсон в Терхарн. Но сначала, разумеется, нужно слетать в Австралию к ее отцу и попросить руки его дочери. Дэнил немного нервничал, но не мог дождаться этой встречи, чтобы рассказать отцу Мейсон, как он любит его дочь, как хочет о ней заботиться и взять ее в жены.
Дэнил вернулся в гостиную и увидел, что Мейсон стоит у окна в глубокой задумчивости.
— Мейсон? — тихо окликнул ее он.
— Я вот тут думала про имя Фаарис. Как оно тебе? — спросила она не оборачиваясь.
— Отличное имя. На нашем языке оно означает рыцарь или герой. Ты думаешь, у нас будет мальчик?
— Думаю, у нас будет футболист, не важно какого пола, — улыбнулась она в ответ и погладила себя по животу.
— Он уже толкается? — удивился Дэнил.
— Нет, еще рано. Но я почувствовала что-то наподобие разминки, — пошутила она.
Дэнил принялся ее целовать и потащил в спальню.
Мейсон проснулась среди ночи от острой боли в животе. Она дотронулась до Дэнила, и тот немедленно проснулся. Боль накатывала волнами, Мейсон застонала и сжала зубы, чтобы не закричать. Он схватил свой телефон и начал куда-то звонить. Он что-то торопливо выкрикивал в трубку, но она ничего не понимала из-за терзающей ее боли. Мейсон прикрыла руками живот и вся сжалась, словно пытаясь защититься.
Во рту возник противный металлический привкус страха. Ее всю трясло, по щекам катились крупные слезы. «Нет, нет, нет, только не это», — повторяла она про себя как мантру.
