Она сдержала слова, вертевшиеся на кончике языка. Она собиралась поблагодарить его. Сказать ему спасибо за то, что он заставил ее взглянуть в лицо прошлому. Спасибо ему за то волшебное время, которое он подарил ей. Спасибо за то, что он заставил ее, пусть даже всего на несколько часов, почувствовать, что она снова принадлежит ему. Но вдруг представила себя принцессой в пустом замке, выходящем в открытое море, и слова застряли в горле.
Он совершил колоссальную ошибку. Он думал, что они поговорят и разрешат все проблемы, которые связывали его с прошлым. Он думал, что, переспав с ней, сможет избавиться от нее раз и навсегда. Он хотел совершить тотальную перезагрузку и жить дальше своей жизнью. Но Дэнил ошибался. Вместо этого он просто разжег костер былой страсти и понял, что не сможет расстаться с Мейсон никогда.
Усилием воли он сосредоточился на управлении вертолетом. Мейсон тоже молчала, занятая своими мыслями.
Только приземлившись на вертолетную площадку дворца в Араме, он перевел наконец дух. Он заглушил двигатель, отстегнул ремень безопасности и повернулся к Мейсон, но она вынырнула из вертолета и быстро направилась к ожидавшему ее помощнику. Он наблюдал за ее грациозной походкой и представить себе не мог, что она считает себя неотесанной австралийкой из глубинки. Даже когда они впервые встретились, она уже обладала природной грацией. Мейсон напоминала ему молодую чистокровную кобылку: все мускулы напряжены, глаза широко распахнуты, но смотрят с недоверием, словно в ожидании опасности, и никого к себе не подпускает. Боль, которую она носила в себе, была связана не только с потерей ребенка. Она имела более глубинный характер.
И в этот момент он понял, что она никогда не будет принадлежать ему по-настоящему, пока не преодолеет эту глубинную боль. И хотя он ненавидел саму мысль о том, чтобы вскрыть эту рану, он это сделает. Потому, что ему это было необходимо. Потому, что она нуждалась в нем. Потому, что, если уж на то пошло, Дэнил любит ее и никогда не переставал любить все эти годы.
Она исчезла в лабиринте дворцовых зданий, а он едва сдержался, чтобы не броситься следом. Его помощник шел рядом с ним, как будто понимая тщетность попыток привлечь внимание хозяина.
— Сэр, есть срочные сообщения…
— Не сейчас.
— Но, сэр…
— Я же сказал, не сейчас.
Дэнил увидел, как Мейсон снова появилась в дворцовом саду. Вечеринка продолжалась. Кто-то из гостей играл в крокет на лужайке, другие собрались вокруг столов, уставленных напитками и канапе. Он различил фигуры Димитрия, Антонио и их партнеров, а потом заметил, как его мать подошла к Мейсон.
Дэнил быстро наметил план действий и направился в ту сторону, откуда доносился громкий смех той, которую он искал.
Мейсон чувствовала себя ужасно неловко в джинсах и рубашке Дэнила. Она опасалась, что мать Дэнила каким-то образом узнает, что на ней одежда ее сына, что она каким-то образом догадается, что произошло между ее сыном и австралийкой-жокеем. Но даже если это было и так, Элизабет не подала виду. Вместо этого пожилая женщина протянула ей стакан холодного лимонада и пирог с заварным кремом. А ее взгляд говорил, что спорить не стоит.
Мейсон вдруг поняла, что сильно проголодалась, и быстро расправилась с угощением. А затем по привычке поискала глазами Дэнила. Тот разговаривал с принцессой. Они прекрасно смотрелись вместе. Мейсон в душе знала, что Дэнил не любит принцессу, но они составят идеальную королевскую чету.
Мейсон с любопытством наблюдала за их беседой, с виду легкой и непринужденной. Хотя она заметила, как напряглись плечи Дэнила, и на мгновение нежные, юные черты принцессы дрогнули, и сквозь них проступила зрелая и сострадательная женщина. Она кивнула и положила руку на плечо Дэнила, как бы выражая понимание, а через секунду маска была снова надета, и она почти вприпрыжку побежала обратно к другим гостям. Мейсон в замешательстве нахмурилась и вздрогнула от неожиданности, ощутив на себе пристальный взгляд Дэнила. В этот момент к нему подошел личный помощник, и Дэнил отвлекся от Мейсон.
День клонился к закату. Солнечные лучи золотили тонкие узоры изящной росписи дворцовых стен, отражались от гладкой, цвета аметиста водной поверхности бассейна. Они отсутствовали часов семнадцать, а казалось, прошли годы.
Много раз она задавалась вопросом, что случилось бы, если бы она не оттолкнула тогда Дэнила. И всегда это воображаемое будущее заканчивалось одинаково. Что бы там ни говорил и ни думал Дэнил, их любовь не пережила бы этого. Скандал запятнал бы его репутацию. Груз долга и ответственности ослабил бы их хрупкие любовные узы. И в каком-то смысле последние десять лет позволили им сформироваться как личностям. А что их ждет в будущем? С Дэнилом все ясно, он вскоре станет королем. А она? Досье с доказательством вины Скотта позволит ей вернуться в мир профессионального спорта.
Мейсон инстинктивно направилась в сторону конюшен.
