— В этом нет необходимости. Я знаю, как вы ненавидите вставать до десяти утра, к тому же мне может помочь Али. Кроме того, мне все равно нужно сложить приданое, а я хотела бы сделать это сама, вы же понимаете?
Мадам Тиби издала звук, который можно было принять за неохотное согласие.
Кэтрин, ухватившись за эту мизерную возможность, упорно продолжила:
— Если вы передадите мне все ключи, мадам, это избавит вас от беспокойств. Мама подарила мне серебряную цепочку, на ней они будут смотреться гораздо эффектнее. Я приколю ее на пояс, ведь эта цепочка — поистине шедевр ювелирного искусства, — сказала она, затем обратилась к Соланж и Рафаэлю с самой обаятельной улыбкой: — Признаться, мне не терпится надеть ее.
Рябое лицо компаньонки стало пунцовым от досады, пламя свечей в центре стола отражалось в ее широких золотых серьгах. Она глубоко вздохнула, и на ее лице появилось обиженное выражение.
— Ну конечно, мадам Наварро. Я бы с радостью передала ключи, если бы знала, что они вам нужны. Нужно было только попросить. К сожалению, сейчас я не взяла их с собой. Может быть, утром…
— Я знала, что могу рассчитывать на ваше сотрудничество. — Кэтрин улыбнулась и оживленно продолжила: — Как бы то ни было, полотно подождет до завтрашнего утра. Если это вас не сильно побеспокоит, я пришлю Али за ключами сегодня вечером.
— Как пожелаете.
Она произнесла это покорным тоном, но, перед тем как женщина склонила голову над тарелкой, Кэтрин заметила, что в ее бесцветных глазах не было ни капли смирения. Поверил ли ей Рафаэль? Неизвестно. Его лицо было невозмутимо, взгляд устремлен на противоположную стену, словно его мысли были заняты совсем другим. Ей хотелось бы переложить на него свои проблемы, но она понятия не имела, как он отреагирует на то, что она впутывает его в эти дела. У него своих предостаточно. В любом случае она не была уверена, что он примет ее сторону в этом домашнем соперничестве.
Они закончили ужин в тишине. Затем подали десерт, а когда он был съеден, Кэтрин скромно сказала:
— Мы оставим тебя пить коньяк, — начала она, поднимаясь, но когда подняла глаза, увидела, что Рафаэль уже встал.
— Думаю, я предпочел бы кофе, — сказал он, обходя стол и отодвигая ее стул. — Давай выпьем его в спальне?
Кэтрин застыла, краем глаза уловив ухмылку на лице Соланж. Рафаэль произнес свою просьбу вполне прилично; вот только в его глазах читался интимный подтекст. Ситуация могла бы выйти неловкой, но только если она позволит этому случиться. Собрав в кулак всю свою гордость, она ответила:
— Это было бы… чудесно.
Взяв ее руку, он поднес ее к своим теплым губам.
— Мадам Тиби, распорядитесь, — весело попросил он, не глядя на компаньонку.
— Конечно, — ответила женщина таким тоном, словно ей оказали услугу.
А она умна, вынуждена была признать Кэтрин. Затем она забыла о компаньонке, потому что Рафаэль потянул ее через коридор к задней галерее.
Он положил руку ей на талию и притянул к себе.
— Ты была очаровательна сегодня вечером при свете свеч. Такая серьезная хозяйка моего дома, рассуждающая о материи и ключах. Я осознал, что мне не нравится, что ты сидишь в дальнем конце стола и я не могу до тебя дотянуться. Не мог вынести больше ни секунды.
Безрассудно верить ему, шептал ей внутренний голос, безрассудно считать, что он говорит от чистого сердца. Если он начнет ей слишком нравиться, то это приведет к смертельной болезни. И тем не менее его губы на ее устах кружили ей голову. Осторожность казалась проявлением холодности. Она обвила руками его шею.
И тут за спиной послышался убийственно-сладостный голос.
— Ой, простите, — произнесла Соланж.
Кэтрин испуганно отпрянула, но Рафаэль удержал ее, крепче сжав руки на ее талии. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он поднял голову.
— Прощаю, Соланж, — сказал он сестре и, не глядя в ее сторону, повернул Кэтрин в своих руках, направляя к двери в их спальню.
— Простите, мадам, мне нужно было сообщить вам раньше. Но… — Али пожал плечами. — Я не мог придумать, как сказать вам о таком деликатном деле. Мне еще больше жаль, что вам пришлось говорить с месье Рафаэлем о моей Индии напрасно.
— Напрасно, Али? — удивилась Кэтрин. — Наверное, это глупо с моей стороны, но я не понимаю, почему Индия, нося ребенка, не может выполнять функции служанки.
— Мадам, она уже пополнела. Живот начал выделяться. Скоро все узнают.
— Но это естественно, разве нет?
— Несомненно, это прекрасно, но большинство леди предпочитают не пользоваться услугами неповоротливой беременной женщины.
Подобное сетование немного выходило за рамки дозволенного, но Кэтрин ничего не сказала. Этот разговор и без того становился неловким, чтобы добавлять еще замечания.
— Я не одна из тех леди, — заметила она.
— Осмелюсь предположить, что вы ею и не станете, мадам. Но беременность сопряжена с нервозностью — это не самое лучшее время вникать в новые обязанности.
