— Продолжишь? Насколько я поняла, Маркус не станет с тобой встречаться, если я не буду твоей компаньонкой. А что, если я откажусь ездить?
— Ты не посмеешь, — сквозь зубы произнесла Соланж. — Если осмелишься, я пойду к Рафу и скажу, что ты ежедневно на этой неделе встречалась с Маркусом на болоте. Как думаешь, моя дорогая невестушка, поверит ли он тебе, когда ты станешь все отрицать?
Внимательно посмотрев в суровые черные глаза Соланж, Кэтрин шепнула:
— Нам придется проверить это, правда?
Несмотря на браваду, Кэтрин не чувствовала такой уверенности. Угроза Соланж была пустяковой, ведь она не собиралась специально подвергать опасности их встречи с Маркусом, но кто мог сказать наверняка, что взбредет ей в голову? Конечно, чтобы полностью исключить угрозу, Кэтрин нужно было всего лишь пойти к Рафаэлю и честно рассказать ему, что видела Маркуса и его сестру в лесу и подозревает, будто его давний враг хочет соблазнить Соланж. Но поможет ли это? Когда она подумала о длящейся до сих пор вражде между этими мужчинами, то в памяти невольно всплыл образ возвышающегося над ней Рафаэля в спальне на Рампарт-стрит, его глаза пылали яростью, когда он обвинил ее, что вместе с Фицджеральдом она хотела заманить его в ловушку. Он знал, что Маркус признавался ей в любви. Насколько правдоподобно будет звучать утверждение, что он так быстро переключил свое внимание на Соланж? Или это наведет Рафаэля на мысль о еще одном заговоре? Она уже не раз испытывала характер мужа и не была уверена, хочет ли рисковать снова.
Когда Соланж и Кэтрин подъезжали к каменной ограде перед домом, в галерее со стульев поднялись двое мужчин и спустились по ступенькам, чтобы встретить их. Одним был Рафаэль, затем на солнце вышел другой, и Кэтрин узнала его по белокурым волосам.
— Джилс! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучала радость. — Как чудесно снова тебя видеть! Ты взял с собой Фанни?
Пока она говорила, тоненькая фигурка его сестры появилась из затененного дверного проема.
— Ты же не думала, что я позволю ему приехать без меня? — отозвалась Фанни.
Рафаэль подошел, чтобы помочь сестре слезть с лошади. Девушка пробурчала приветствие и побежала по лестнице наверх. Там ее взяла под крылышко мадам Тиби, ожидающая, как злой призрак, в темном конце галереи.
Джилс протянул руки к Кэтрин. Высвободив ноги из стремян, она позволила ему помочь ей спуститься. Пальцы Джилса на секунду соединились, обвив ее тонкую талию в узком жакете, так отличавшемся от привычных платьев с завышенной талией. Кэтрин не смогла сдержать улыбку при виде удивленного и в то же время радостного выражения его лица. Затем она поднялась по ступенькам, чтобы горячо и восторженно поприветствовать Фанни, как сестру, с которой они давно не виделись.
— Что ты с собой сделала? Ты превратилась в тростинку.
— Ну ладно, Фанни, — засмеялась Кэтрин. — Потом ты будешь говорить, что я совсем измождена.
— Я никогда не скажу ничего дурного или несоответствующего действительности! — воскликнула Фанни.
— А я думала, ты гордишься своей искренностью.
— Я стараюсь никогда не обижать друзей, — сказала Фанни, и ее улыбка на миг исчезла, а потом появилась вновь, уже более яркая. — Но я приехала пригласить всех вас на вечеринку. Великий пост закончился, Пасха тоже прошла. В Праздник весны второго мая шел дождь, и скоро уже середина лета…
— Через месяц, даже больше, — напомнил ей Джилс, когда мужчины присоединились к ним в галерее.
— Это совсем недолго, учитывая, сколько всего нужно сделать. Сейчас самое подходящее время повеселиться. Позже будет слишком жарко танцевать, слишком жарко делать все что угодно, кроме как покрываться испариной под москитными сетками. К тому же давно пора представить Кэтрин соседям. Вы оба не можете вечно жить в уединении, как это вам ни приятно. Вам полагается выйти в свет и удовлетворить любопытство народа, удивляющегося, как вы уживаетесь вместе.
— Фанни, придержи язык, — не терпящим возражений тоном обратился к ней брат. — Ты смущаешь Кэтрин.
— Я? — удивилась Фанни, и в ее серых глазах появилось раскаяние. — Прости меня.
— Здесь нечего прощать, — заверила ее Кэтрин. Беспокойство Джилса было ей более неприятно, чем откровенное выражение мнения общества, высказанное Фанни.
— Значит, вы приедете на мою вечеринку?
— Конечно, если Рафаэль…
Фанни сразу же повернулась к смуглому неулыбчивому человеку, который, казалось, очнулся и вспомнил об их присутствии.
— Конечно, мы будем рады, — сказал он.
Кэтрин, уловив нотки сарказма в его голосе, бросила на мужа быстрый взгляд, но его лицо ничего не выражало.
Фанни прикоснулась к ее руке.
— Раф рассказал нам о твоих нововведениях, призванных улучшить быт прислуги. Ты должна мне все показать.
— С радостью, — сказала Кэтрин, последний раз взглянув на мужа, — если только ты не против пройтись к хижинам.
