— Если бы я сказал, что люблю тебя, ты, не испытывая ко мне никаких чувств, могла бы использовать эту любовь как оружие против меня. Мне не нравится чувствовать, как ты дрожишь под моими руками, и все же до тех пор, пока ты не уверена, до тех пор, пока ты совсем чуть-чуть боишься меня, ты будешь мне послушна.
— Откуда ты знаешь, что я не испугаюсь до смерти и не убегу от тебя? — спросила она, желая, чтобы голос прозвучал дерзко, но он был хриплым.
— Я никогда не позволю тебе уйти, — сказал он, крепко сжав ее руку, и его глаза были предельно серьезны. — Никогда.
— Маркус!
Радостный крик разнесся по бесшумному лесу. Соланж пришпорила лошадь и галопом поскакала навстречу мужчине, стоявшему в тени покосившегося дуба. Она спрыгнула с седла прямо в руки бывшего поклонника Кэтрин.
Сама же Кэтрин с суровым выражением лица остановила свою лошадь возле коня Соланж. Могла бы и догадаться, корила она себя. Ей следовало сообразить, что неожиданное приглашение Соланж проехаться утром верхом не могло быть безобидным. Как было глупо с ее стороны думать, что отношение девушки могло измениться или что она может считать ее подругой. Желая доказать Рафаэлю, что не всегда ссорится с его сестрой, Кэтрин оказалась одураченной. Осталось только выяснить, кому принадлежала идея заманить ее сюда.
Маркус остановился возле нее, когда она начала слезать с лошади. Он помог ей спуститься, взял ее руку и крепко поцеловал.
— Ты все-таки пришла, — пробормотал он.
— Как видишь, — ответила она, не в силах скрыть ледяных ноток в голосе.
— Как великодушно с твоей стороны вынести общество Соланж, — продолжал он, в точности копируя ее тон, что заставило Кэтрин поднять на него озадаченный взгляд.
— Рада, что ты так считаешь, — сказала она в ответ. — Однако чтобы внести ясность, скажу: я понятия не имела, что мы собираемся встретиться здесь с тобой.
Маркус посмотрел на пожавшую плечами Соланж, губы которой упрямо изогнулись.
— Иначе она бы не приехала.
— Нет? — спросил Маркус, переведя взгляд на лицо Кэтрин, но делая вид, что говорит с Соланж. — Учитывая слухи о том, как тяжело работает наш Раф, я думал, что к этому времени любая женщина заскучает до смерти.
— Я не любая женщина, — многозначительно заметила Кэтрин. — Я его жена.
— Да, правда.
Тон Маркуса был таким холодным, что Соланж перевела взгляд с него на Кэтрин, а потом сказала:
— Не нужно вести себя так надменно, Кэтрин. Ты здесь в качестве моей дуэньи. Маркус чрезвычайно беспокоится о моем добром имени. Он отказался встречаться со мной, если ты не составишь мне компанию.
— Неужели? — засомневалась Кэтрин. — Странно, но я не помню, чтобы соглашалась на это.
— Ну же, Кэтрин. Не усложняй. Ты ведь знаешь, что из-за этого на твоем милом личике появляются вовсе не симпатичные морщинки, к тому же у меня нет желания быть третейским судьей в вашем споре с Соланж. Ты все еще винишь меня за то, что произошло в Новом Орлеане? Это бы меня весьма огорчило. Я не планировал ничего постыдного. Твоя мама дала мне понять, что брак между нами возможен. Моим единственным желанием было ускорить свадьбу. Разве это так ужасно? — Он выдержал паузу. — Ну да. Возможно, так и было — для тебя. Мой метод оказался… неудачным, но я уже тысячу раз пожалел о том, к чему это привело нас обоих.
— Маркус… — недоуменно позвала Соланж.
Он сразу же отошел от Кэтрин.
— Не нужно ревновать, любимая. Кэтрин и я знаем друг друга всю жизнь. Неудивительно, что нам есть о чем поговорить. Должен сказать, я бы предпочел, чтобы она всегда была твоей компаньонкой. Мне кажется, мадам Ти было бы неудобно ехать верхом. Кстати, это напомнило мне… — Он поднял поводья лошади Кэтрин и протянул их девушке. — Будь другом, найди зеленый участок для ваших скакунов, пусть отдохнут. Затем мы втроем немного прогуляемся по лесу.
На лице Соланж проявилось нежелание поддаваться на его слащавые уговоры, но у нее не хватило силы воли возразить. Она резко выхватила поводья из его руки и отошла поодаль на небольшую покрытую травой поляну, куда сквозь деревья пробивался солнечный свет. Там она привязала лошадей к молодому деревцу, рядом с конем Маркуса.
Как только она отошла достаточно далеко, чтобы не слышать их, Маркус повернулся к Кэтрин.
— Прости за это ухищрение, дорогая, но я должен был тебя увидеть, а Наварро вряд ли с радостью встретил бы меня в Альгамбре.
— То есть ты хочешь сказать, что у тебя нет серьезных намерений в отношении Соланж? Мне кажется, это низко, Маркус! Это причинит ей боль.
— Как говорится, в любви и на войне все средства хороши.
— И что это значит для тебя? — жестко спросила она.
Он засмеялся.
— Ты подозреваешь, что я планирую месть? Это,
Последовала пауза, словно Маркус оценивал ее реакцию.
— Ты польщена? — наконец спросил он.
Посмотрев ему прямо в глаза, Кэтрин ответила:
— Не особо.
— А стоило бы. Не каждая женщина вызывает такие переживания.
— Переживания за мою судьбу, не так ли?
