Дикое желание полностью

Танцоры продолжали свое разгулье, в основном посредством движений тазом и тесных контактов, едва отличавшихся от имитации полового акта, а музыка продолжала задавать бешеный ритм. Он мог только представить, как громко было на танцполе.

Он понемногу допивал остатки своего напитка, время от времени переводя взгляд на терранку. Она была в постоянном движении, обслуживая посетителей, и ее улыбка — эта чертовски красивая улыбка — ни разу не дрогнула. Он поймал себя на том, что прикусывает нижнюю губу всякий раз, когда его взгляд опускается ниже. Этот пирсинг в ее пупке был особенно соблазнительным; ему хотелось обвести его языком.

Его член запульсировал, подпитываемый искрой Ярости — но эта Ярость почему-то ощущалась по-другому.

Когда она, наконец, вернулась к нему, ее улыбка стала шире — по крайней мере, так ему показалось. Вполне возможно, что подсознание заставляло его видеть то, что он хотел.

— Готов к следующей? Или к чему-то еще? — спросила она.

Обычно он предпочитал гурош; это был напиток, который предпочитали его друзья, и к тому же это был напиток воргалов. Но эта ночь показалась ему подходящей для того, чтобы отважиться отойти от типичного и нарушить свой распорядок — тем более, что распорядок уже был нарушен.

— Что ты порекомендуешь? — спросил он. — Есть ли здесь хорошие земные напитки?

Она рассмеялась, звук был теплым и легким.

— Боюсь, что спроса на них пока недостаточно, чтобы убедить владельцев импортировать какой-либо алкоголь с Земли.

— Ну, тогда как насчет того, чтобы удивить меня? Я всегда заказываю одно и то же, черт возьми. Помоги мне изменить привычный ход вещей.

Терранка сузила глаза, поджала губы и задумчиво скривила их. Затем она ухмыльнулась.

— Я поняла.

Она поставила рюмку на стойку бара, схватила бутылку со светящейся ярко-красной жидкостью и перевернула ее, наполнив стакан наполовину. Она взяла бутылочку поменьше и потемнее, когда убирала первую, и позволила упасть в стакан только двум каплям из второй. Смесь на мгновение забурлила, и светящаяся красная жидкость стала ярко-фиолетовой.

— Попробуй.

Тарген потянулся вперед, взял рюмку и, запрокинув голову, осушил содержимое одним глотком. Если гурош был жидким огнем, то это было нечто совершенно нового уровня — возможно, ближе к употреблению плазмы, с таким сильным ожогом, что на несколько мгновений у него исчезло чувство вкуса.

Он поморщился, разлепив губы, и выдох обжег почти так же сильно, как напиток. Он поднял пустой стакан и посмотрел на него, выгнув бровь.

— Черт возьми, что это за хрень?

Она рассмеялась.

— Это напиток крен. Они называют его «яд пустоты».

Как его друзья-крен до сих пор не рассказали ему об этом? Они получат нагоняй, когда он придет домой.

Ухмыльнувшись, Тарген поставил рюмку на стойку и подвинул к ней.

— А как они называют тебя?

Она фыркнула и закатила глаза, снова наполняя его бокал.

— Жалкий землянин.

— Я бы сказал, что красивая землянка подходит больше. У тебя есть имя, или это оно?

Несмотря на неровное освещение, Тарген увидел, как потемнели ее щеки, прежде чем она отвела от него взгляд.

— Юри, — сказала она, возвращая ему бокал. — Меня зовут Юри.

Кончики пальцев Таргена на мгновение коснулись ее руки, когда он брал у нее напиток, но этого оказалось достаточно, чтобы он почувствовал, какой мягкой, гладкой и теплой была ее кожа. Его рука была в два раза больше ее.

— Юри, — повторил он, поднимая бокал в очередном приветствии. — Меня зовут Тарген. За новую дружбу.

Румянец на ее щеках стал еще темнее.

— Мне запрещено пить во время смены.

— Ну что ж, — Тарген допил напиток, зашипел от ожога и снова подвинул стакан к ней, — Тогда я выпью один за тебя. Не волнуйся, это за мой счет.

Она усмехнулась и налила ему еще «яда пустоты».

— Я вернусь. Не теряй сознание пока я не приду.

— Потребуется гораздо больше, чем немного крен-напитка, чтобы вырубить меня, — со смехом сказал Тарген, прежде чем залпом сделать следующий глоток. Он сильно покачал головой, желая избавиться от боли, и со стуком поставил пустой стакан на стойку бара. Он уже чувствовал кайф, который обычно приходил на восьмой-девятой кружке гуроша. Ему нужно было сбавить обороты, если он не хочет вскоре выставить себя полным дураком.

Пока Юри наливала другим посетителям, Тарген сосредоточился на коллекции бутылок и бокалов, выстроившихся в ряд на стене за стойкой бара. Падающие на них огни теперь казались еще более яркими и красочными, а музыка, подгоняемая этим безжалостным ритмом, была еще более притягивающей. Внезапно ему захотелось танцевать, захотелось почувствовать басы в своей груди и движения тел вокруг, захотелось отдаться этому гипнотическому ритму.

И ты еще не настолько опьянел, чтобы притворяться, что не знаешь, чем это закончится, идиот.