Испятнанные, еле-еле прикрывающие срам драные тряпки омерзительного буроватого цвета позволяли "насладиться видами" в полной мере, практически ничего не оставляя на долю воображения. Еще относительно молодые мужчины и женщины были не просто некрасивы. Речь идет не о каких-нибудь там обычных косметических "мелочах" вроде родинок, бородавок или даже не исправленной хирургически "волчьей пасти". Нет. Все было гораздо хуже. Чудовищно хуже. Криво посаженные головы. Какие-то деформированные, бугристые черепа. Несимметричные, вогнутые лица. Совсем отсутствующие или, наоборот, гигантские носы. Глаза разного размера. Отвисшие губы, с которых вниз тянулись ниточки слюны… "Не отставали" и тела. Кривые, косые, горбатые, волосатые или, напротив, клоками плешивые — казалось, здесь можно найти любое уродство. И как будто мало было того, что над несчастными зло пошутила природа, так еще свою лепту внесли и люди. Выбитые зубы. Чернеющие провалами пустые глазницы. Ампутированные частями или целиком руки и ноги. Шрамы, шрамы, шрамы. Старые сухие и совсем свежие, истекающие гноем…
"Нахер такое больное воображение!" — передернулся я.
— Так что? — переспросив, окончательно вернул меня с небес на землю, или, скорее, из глубин ада, Найт.
— Нет. Но я запомню, — немного невпопад ответил я, в напряжении вслед за ним подходя к местным жителям.
Изуродованные лица при нашем приближении оскалились в улыбках. Оставалось надеяться, что в приветственных. Культи вытянулись в нашу сторону, а изо ртов, вместе со смрадом гниющих зубов, послышался сип, в котором можно было угадать что-то вроде "подайте".
"Сейчас как бросятся!" — подумал я и малодушно притормозил, "пустив вперед" аврора. Однако вопреки всем моим опасениям толпа суетливо расступилась, открыв свободную дорогу к видневшимся впереди домам. Ближайшие еще и вежливо поклонились, при этом на всякий случай боязливо отвернув лица в сторону, чтобы даже ненароком не пересечься с нами взглядами.
Отвернул голову и я. Задержал дыхание, а потом еще и прикрылся локтем, потому что в нос ударил сладковатый запах гнили и кислая вонь немытых тел, мочи и блевотины в совсем уж чудовищной концентрации. С трудом удерживая подкативший к горлу желудок, я поскорее прошмыгнул "почетный караул".
— Ну и ладно, — как ни в чем не бывало продолжил разговор Найт. Ему удар по обонянию оказался совершенно нипочем. Оставалось только позавидовать такой выдержке. — Дело твое. Разберешься. Если "профессор", — кавычки в речи аврора слышались отлично, — жив, узнаешь все подробно. Любит он поговорить…
Больше ничего про "старосту" он не сказал. И вообще замолчал. Обиделся на меня?
За спинами уродов оказалась неширокая дорога из битого камня, ведущая в сторону построек. По ней мы, в тишине, подошли к крайним домам. От портала они находились минутах в семи ходьбы, так что я смог по полной насладиться эффектом "мип-маппинга": как скопления обезличенных зданий вдалеке, подход к которым охраняется серьезнее Азкабана, превращаются в развалины, за сочную фактуру которых любой режиссер фильма-постапокалипсиса продал бы душу своего художника и еще сверху накинул пару "тонких тел" мастеров по спецэффектам.
Руины — они тоже бывают очень разными. Например, только что частично обрушившийся дом, вызывающий всем своим видом не меньше жалости и желания помочь, чем брошенный на дороге котенок. Или же, другой вариант, благородные развалины старинного замка. Несмотря на то что к ним последние лет двести не прикасался мастерок каменщика, они все так же продолжают внушать уважение суровой непоколебимостью. А раскопки древних храмов? Те, которые будто бы всем своим видом говорят: "Мы честно выполнили долг перед исчезнувшими создателями до конца. И впредь будем выполнять еще не одно тысячелетие…" Это про маггловские если говорить. Про сохраняемые магией и речи не идет. Вспомнить хотя бы Долину Царей. Как бы древние особняки ни маскировались снаружи, внутри там, по рассказам Комара, было все так, словно хозяева только-только на минутку вышли. Уровень порядка и комфорта был — заходи и живи. Если можешь зайти, конечно. Здесь же…
