— Я не понимаю, — я слегка отпрянул от крика, и чуть этим движением не совершил самоубийство, забыв о приставленном к шее мече. Хорошо еще, боец оказался опытным, и успел отвести клинок назад до того, как перерубил мне позвоночный столб. Магглами такое не лечится, а у магов раны от ритуальных предметов заживают так же неторопливо, как аналогичные у обычных людей. А регенерировать отрубленную голову — это запредельно даже для мага. Даже для оборотня!
— Я не понимаю. Я сделал все строго по договоренности с вами, однако…
— Молчи! — вскочил на ноги инквизитор. — Молчи, колдун! Как ты посмел осквернить наш светлый дар, сделав его мерзким темным артефактом? Как ты только… Ты! — Павел резко замолчал, некоторое время побурчал под нос молитву, перекрестился и, слегка успокоившись, начал тяжелый диалог.
Для начала маленькому мальчику взрослый дяденька объяснил, что и как устроено в этой жизни, а так же почему я теперь всем им во всем должен. Например, что я умудрился дарованным мне на святое дело убийства темного колдуна кинжалом прирезать совсем не того. А именно — светлого праведника. Поэтому теперь кинжал осквернен, а я кругом обязан Церкви за то, что она закроет на этот факт глаза. Все мои оправдания "Но я же не знал об этом! Да и как он может быть светлым, если у него руки по локоть в крови!" сходу отметались простым фактом почернения клинка. И вообще мне толсто намекнули, что играть в такие игры с Церковью можно лишь очень недолго и игры такие заканчиваются плохо. И всегда — для неразумного игрока, а не для Церкви.
В итоге, если следовать такой интерпретации фактов, то я нарушил букву договора, хотя и не нарушил его дух. Плюс еще — забил на вызов. И какие бы я ни приводил оправдания, факт нарушения аж двух пунктов нашего соглашения был налицо. А что за такое положено? Конечно же — штраф!
Я торговался изо всех сил, но когда сзади в шею тебе тычут острым предметом, а по шее вниз течет струйка крови, добиться достойных условий соглашения как-то сложновато. Однако против припахивания меня в качестве слуги Церкви на бесконечной и безвозмездной основе я встал насмерть: хватит с меня Малфоев и Основателей. Если до этого момента все висящие на мне обеты можно было, с определенным допуском, конечно, но рассматривать как коллинеарные, то есть исполнить их одновременно были определенные возможности, то серьезные долги Церкви… Такая клятва даже теоретически не оставляет мне никаких шансов. В итоге "за все хорошее" меня наказали, утроив мой долг Церкви, то есть теперь я должен был не одну, а три услуги. Одну — за осквернение, еще одну — за опоздание (теперь уж точно придется носить с собой медное связное кольцо постоянно). Но если учесть, что сначала инквизиторы меня хотели подмять под себя полностью, это еще может считаться нормальными условиями, особенно учитывая "ствол у виска".
Закончив разговор, и кое-как залепив шею пластырем, который мне с христианской добродетелью выдал тот самый охранник, порезавший меня, я отправился на выход. У самой двери, в спину, меня догнали слова оставшегося сидеть за столом Павла.
— Нож верни. Мы избудем скверну и уничтожим его.
— Нет, — не оборачиваясь, ответил я.
— Что? Да как ты смеешь не…
— Это уже не обсуждаю я, — повернулся я к столу и упер свой прямой взгляд в глаза Павла. — Раз за то, что испоганил ваш подарок, я уже согласился заплатить, то теперь он мой. Без вопросов.
— Не слишком ли ты осмелел, колдун. Ты все еще в нашей власти… — с угрозой начал инквизитор, но я перебил его.
— Не слишком. Ваша Церковь достаточно прагматична для того, чтобы не резать куриц, несущих золотые яйца!
Прикрыв за собой дверь скита я вышел на улицу, и на автомате, все еще находясь под впечатлением разговора, хотя его так хотелось назвать "стрелкой", отмотал в никуда пару кварталов. Там меня и догнал отходняк. Ноги ослабли, и я прислонился спиной к первому попавшемуся дому. И съехал вниз по его стене, сев на землю.
"Это было близко! Очень близко! Нужно что-то делать со всем этим. Как-то херово все у меня выходит. Долги растут с устрашающей скоростью, хорошо еще к оплате их пока не предъявляют. И слава Мерлину, что на встрече не было того работающего на Церковь легилимента. Тогда бы меня за свежее убийство "рабов божьих" инквизиторы точно бы кончили на месте…"
