Гарри Поттер неверяще уставился в прорези маски Упивающегося Смертью. Оставляемые ею открытыми серые глаза, судя по очень знакомому голосу говорившего, принадлежали не кому иному, как самому лорду Малфою. Мерзкому Пожирателю и отцу не менее мерзкого Хорька. Но в отличие от прошлой встречи на кладбище, где тот в числе прочих Пожирателей жаждал быть свидетелем того, как Поттера запытают на потеху до смерти, сейчас Малфой был невероятно вежлив и спокоен. Пока спокоен…
"Не потому ли, что в руке у меня шарик пророчества и он боится его потерять? — Рука юноши машинально покрепче стиснула стеклянный шар. — Чем же оно так важно? Не тем ли, что в этом пророчестве кроется причина, почему Волдеморт пришел в мой дом? Не это ли пророчество — истинный источник гибели моих родителей? Не оно ли ответ на вопрос, отчего у меня на лбу шрам в виде молнии? Неужели я сейчас держу в руке ответ на все-все-все мои вопросы?" — подумал он и попробовал уточнить.
— Значит, здесь уже очень давно хранится чьё-то пророчество о Волдеморте и обо мне? — внешне спокойно спросил он и посмотрел прямо в глаза Люциуса Малфоя, крепко сжимая в руке тёплый стеклянный шарик. Размерами тот едва ли превышал снитч, и поверхность его была очень пыльной. — И Волдеморт заманил меня сюда для того, чтобы я взял его и отдал ему? Но почему он не мог прийти за ним сам?
— Сам? — пронзительно воскликнула очень эффектно выглядящая в своем изрядно декольтированном боевом костюме волшебница. Уж кого-кого, а Беллатрикс можно было опознать безошибочно. Вторил ей хриплый смех остальных магов, не пренебрегающих защитными (и позволяющими сохранить инкогнито) чёрными балахонами Упивающихся Смертью. — Ты предлагаешь повелителю лично явиться в Министерство, где так мило до сих пор игнорируют его возвращение? Предлагаешь ему самолично вручить себя аврорам, которые сейчас бездумно убивают время, гоняясь за моим драгоценным кузеном, презревшим свои фамильные обязанности, по всей Британии?
— Ага. Ясно. Значит, он просто заставляет вас, как… как хорошо выдрессированных собачек, — подобрав насмешку побольнее, произнес Поттер, — делать за него грязную работу?! И не только вас…
— Я рад, Поттер, что ты догадался, — спокойно и холодно протянул Малфой, никак не показывая, что шпилька Поттера очень больно ранила его гордость. — Тёмный Лорд знает, что ты не дурак. — Люциус протянул руку и мягко продолжил: — И чтобы всё
— СЕЙЧАС! — закричал Поттер.
Повинуясь отданной своим лидером команде, пятеро молодых волшебников и волшебниц позади него громко воскликнули: "Редукто!" Пять одинаковых заклятий слетели с кончиков волшебных палочек в пяти разных направлениях. И пять стеллажей, в которые они угодили, а также сотни шариков пророчеств разлетелись на куски. Из-за одновременного взрыва пошатнулись и соседние шкафы-хранилища, а воздух сразу наполнился туманом множества молочно-белых фигур и их шепчущими голосами.
— Бежим! — крикнул Гарри, видя, что соседний стеллаж угрожающе накренился и с его верхних полок скатываются всё новые и новые партии шариков. Поттер схватил Гермиону за мантию и буквально потащил вперёд, прикрываясь другой рукой от града обломков и осколков, которые сыпались на них сверху. Какой-то Упивающийся метнулся к ним сквозь облако пыли, и Гарри от души вдарил ему локтем в закрытое маской лицо. Тот не столько от боли, сколько от неожиданности дернулся, врезался в торец стеллажа и отстал. Чуть позади хрипел Невилл и звонким голосом выкрикивала какие-то заклинания Джинни. Прикрикнув, чтобы они не отставали — и так то, что они все еще не были ранены, было чудом, — Поттер полностью сосредоточился на беге. И ничто его не могло отвлечь от этого. Ни крики боли, ни визги, ни полки и шкафы, подобно костяшкам домино с грохотом обрушивающиеся друг на друга чуть впереди, ни обрывки и без того сбивчивых речей провидцев, выпущенных на волю из своих шариков… Что-то тяжёлое ударило Гарри в щёку, но он пригнулся и опять сорвался на бег. Кто-то схватил его за плечо, и он услышал сбоку крик Гермионы: "Ступефай!" Плечо тут же отпустили…
Сейчас, на пике адреналина, каждому члену Армии Дамблдора, замахнувшемуся в храбрости незнания на, без малого, настоящий подвиг, казалось, что бегут они уже целую вечность. На самом же деле от начала погони прошло всего лишь несколько десятков секунд. Поэтому для переполненного чувствами бегущей дичи Поттера появление вдали выхода из Зала Пророчеств оказалось совершенно внезапным. Осознав, что путь дальше свободен, Поттер притормозил и шагнул чуть в сторону, осмотреться. Судя по надписям на шкафах, они очутились уже в конце девяносто седьмого ряда. Пока Поттер крутил головой, мимо него, не заморачиваясь отстающими и для улучшения аэродинамики закрывая голову руками, к такой близкой и желанной цели пронеслись Рон, Джинни и Луна.
