Наверное, чтобы история пошла один раз уже где-то и когда-то проторенным путем, хватило бы чего-то одного… но увы. Все эти мелочи (с точки зрения истории вселенной или хотя бы человечества) наложились друг на друга совсем иным образом, и в результате случилось то, что случилось.
Очевидно, что произошедшие события совершенно по-разному и в абсолютной, и в относительной (очень зависящей от наблюдателя) величинах влияют на будущее мира. Какое-то — слабо и на малое количество предметов и существ, какое-то — сильно и на большое. А бывают еще и такие, что меняют практически все, чудовищно и совершенно не прогнозируемо для целого сообщества.
Стычка Дамблдора с Волдемортом в атриуме Министерства магии, несомненно, принадлежала к последней категории событий. И на следующее утро Магическая Британия неожиданно для себя проснулась совсем не той, какой планировала, ложась спать вечером. И подавляющему большинству магов совершенно не понравится тот факт, что засунутую в уютненький песочек голову теперь придется вытащить обратно и с дрожью взглянуть в широкий оскал жестокого и безжалостного мира без оставшихся под слоем песка розовых очков.
Выйдут с кричащими заголовками газеты.
Дрогнут в страхе слабые сердца, и как светоч надежды вернется на свои должности один великий белый маг.
С недоверием, переходящим в бурный восторг, поверят в свои силы члены Армии Дамблдора. И будет радость и гордость их родителей. И будет праздник. И будут баллы. И будут гриффиндорские цвета Большого зала на весь следующий год. Снисходительно на это посмотрят некоторые хаффлпаффцы и один рейвенкловец. У них будут свои поводы для радости и гордости.
Однако далеко не каждый учащийся в Хогвартсе будет в тот день испытывать светлые чувства. Кто-то будет искренне и безутешно горевать и одновременно кипеть от ненависти к столкнувшей крестного-в-магии в Арку Смерти. Другого, вместе с матерью, вызовут в Аврорат для дачи показаний против арестованного и посаженного в Азкабан отца и мужа. Ну а третьего…
Третий, сжимая кулаки до кровавых дорожек от впившихся в ладони ногтей, позволит своим слезам течь в последний раз в жизни. Горячие, соленые капли будут свободно и безудержно катиться по щекам и падать на пергамент официального письма и металл кольца лорда, которые министерская сова принесет ему ближе к вечеру.
"Отец! Я помню твои слова, что мстить — недостойно сильного. Клянусь тебе, я стану достаточно сильным для того, чтобы не мстить, но воздать по заслугам всем и каждому, повинному в твоей смерти! И да не будет у меня на пути этом ни единого запретного приема или недостойного деяния! Клянусь!" — со всем жаром юности будет он отдаваться пряной остроте жажды мести.
И неяркое свечение магии вокруг юноши, склонившегося над тем единственным, что осталось у него от любимого и почитаемого отца, со вспышкой конденсируется на правом предплечье Теодора Олдаса Нотта в переливающееся кольцо магического обета…
Глава 61. Справедливость в понимании Волдеморта. Часть I
Позавчера утром, то есть в воскресенье, в Большой зал для последнего в учебном году завтрака я заходил с определенным трепетом. Кто его знает, как оно теперь все пошло из-за моих вмешательств? И в каноне-то все висело на волоске, а уж теперь…
Когда же я увидел невероятно возбужденную толпу детей вокруг напыщенных членов Отряда Дамблдора — "Живы, курилки! Их и поленом не убьешь!" — наверное, только благодаря лично вмешательству Мерлина и призраков Основателей никто не услышал грохота упавшего с моей души камня. Так что я, выдохнув и с облегчением улыбнувшись, уже со спокойной душой совместил два полезных процесса в одном: принятие пищи и получение самой свежей информации.
Конечно же, чтобы промолчать о ночных приключениях, нужно было быть выпускником и, желательно, слизеринцем, но никак не жадным до славы пятикурсником. Хотя и Лавгуд, и Лонгботтом больше отмалчивались, а Грейнджер и Поттер вообще отсутствовали, зато Шестой работал, как говорится, и за себя, и за того парня. Красочно расписал: и ужасных темных магов в масках, и полные омерзительных артефактов комнаты Отдела Тайн, и пару-тройку слов о подлых слизеринцах подложить не забыл. Ну и, естественно, в шахматном порядке все это чередовалось со скромными и ненавязчивыми упоминаниями о храбрости и отваге себя любимого и прочих помогавших ему совершать подвиги участников конфликта.
Рассказ про схватку против взрослых магов, тем более таких — овеществленного жупела Магической Британии нынешнего поколения волшебников, так захватил слушателей, что даже возвращение Дамблдора было замечено не сразу.
