Вечером того же дня в кабинете монастыря, обставленном с католической скромностью грубой мебелью (большая часть которой была украшена резьбой в те времена, когда расписывали потолок Сикстинской капеллы), состоялась небольшое производственное совещание. На нем присутствовали всего трое. Хорхе, его доверенный секретарь и Пьетро Бэккер — самый опытный и уважаемый среди инквизиторского отряда. Раз у подножия Святого Престола пока еще не определились, кто именно станет курировать потерявших своего начальника боевиков (что четко указывает на серьезную распрю среди кардиналов и весьма вероятное расформирование отряда), для Хорхе вполне разумным шагом было подобрать их под себя. Или хотя бы их верность. Это — азы политики. Ведь даже если вдруг в результате подковерной борьбы отряд и расформируют, навыки и таланты воинов христовых от этого никуда не денутся. И их всегда можно будет собрать вновь, уже под своим началом — ничего сложного для человека, прошедшего долгий путь от простого монашка до епископа, в этом нет. Было бы только взаимное желание. А желание можно и нужно правильно простимулировать.
"Как и все немцы, Пьетро Бэккер любит погоны и порядок, а такой слабостью — грех не воспользоваться, — думал Хорхе, глядя на еще не старого, но уже почти седого, и опасного, как скальпель, мужчину. — К вящей славе Дела, конечно же. Поэтому посулив ему, например, возведение в следующую степень священства и возможную должность куратора, то есть уже не сержантскую "командира отделения", а лейтенантскую — "взвода", будет весьма действенной наживкой. Ну а в беззаветной преданности Церкви и так сомневаться не приходится. Предать ему не даст с детства правильно взращённое чувство долга…"
Долг действительно был немалый. Пьетро Беккер был сыном штурмбаннфюрера, который в свое время в числе многих других из христианского милосердия был укрыт Святым Престолом от необоснованного террора красных безбожников. В конце концов верность делу Церкви, как служба Ему, всегда была выше каких-то там мирских законов.
— …не лично кардиналов, а кто-то из группы молодых амбициозных епископов. Которая, как и я, пользуется поддержкой влиятельной части высших иерархов. И судя по тому, что виновника все еще никак не наказали, группа, ставленником которой он является, очень влиятельна. Очень. Таким образом, вы сами видите, что выбора у нас нет. Рано или поздно, если мы хотим хотя бы просто сохранить то, что уже сейчас имеем, нам придется столкнуться с ними… в прямой схватке.
— Но… — в неверии замотал головой все еще пылкий в силу молодости секретарь-итальянец. Историю внутрицерковных расколов, а также какие последствия они имели, учили наизусть абсолютно все слуги Его. Более хладнокровный немец просто молча принял информацию к сведению. То, что рано или поздно им придется отдавать приказы, либо даже самолично стрелять в епископов и кардиналов, его ничуть не взволновало.
"Все же немцы, после того как отпали, уже никогда не будут истинными католиками", — с грустью отметил Хорхе и, с печалью разведя руками, произнес:
— Увы, но война уже объявлена. И первый погибший… — Пауза в разговоре на короткую смиренную молитву сменилась напористостью: — Возможно, конфликт никогда не вступит в горячую фазу. Рвущихся к власти по головам — укоротят… на голову. Все же уроки истории помнят все… Однако, к величайшему прискорбию, первый урок, которому всех учит история, состоит в том, что всегда найдется особо умный, которого она ничему не научила. Поэтому готовиться к противостоянию, острая фаза которого должна быть приурочена к выборам нового Папы, нужно начинать уже сейчас. А война может оказаться безжалостной, ибо далеко не всем нравится политика, проводимая Папой, и, извини, Франческо, не всем нравится его неитальянское происхождение.
— И сказано: "
За эту, редкую сейчас даже среди иерархов Церкви истовую веру Куэста и взял молодого монаха себе в секретари. Ибо именно из таких, в юности пламенеющих сердцем, мальчиков из хорошей семьи, с возрастом, когда поумнеют и поостынут, получаются самые лучшие управленцы.
