Со стратегической — все еще хуже. Позиция "против" всегда слабее позиции "за". Ведь то, "против чего", рано или поздно исчезнет, а вот взаимные трения — останутся и выйдут на передний план. Закладывать собственными руками мину под свое будущее — глупо. Ведь именно с прицелом на "постхогвартс" я и собираю себе команду. Одно дело "Крэбб — глава центристского сообщества волшебников с разными статутами крови", и совсем другое — бессильный одиночка. Кому он такой нужен будет, кроме дементоров?
К слову, даже не знаю, какая реакция парней на круциатус будет для меня хуже: возмущение или… принятие? Сколько времени пройдет от готовности получать круциатусы до появления в голове мысли: "Стоит ли шестерить на Крэбба, если можно получить метку и войти сразу в средний круг? Благо там сейчас образовалось совсем неприличное число вакансий…"
Короче, вопрос о наказаниях тоже не следует решать сгоряча. Так что на первый план автоматом выползает вопрос с Уэйном. Нужно с ним поговорить…" — решил я и с этой мыслью… лег спать.
Утро вечера мудренее, а с бодуна такого можно наговорить, что "просто ой"!
На следующий день я проснулся свежим и бодрым. В письме Уэйн просил предупреждать его за полчаса до прихода. Плюс, сова — почтальон магический, но не мгновенный. Таким образом после отправки сообщения о времени встречи у меня образовалась пауза в полтора-два часа. Можно было просидеть их в мэноре, но жажда действия гнала меня прочь из дома, поэтому я решил потратить это время с пользой. Например, кое-что разузнать, а также прикупить то, что в принципе невозможно поручить домовой. Наказывай ее, не наказывай.
"Кстати! Какое наказание выбрать провинившимся в определенной мере зависит от того, как всё пройдет с Хопкинсом. Порасспрашиваю его, чем живут, чего боятся, что обо мне думают… Если Уэйн отнесется к побратимству настолько же серьезно, насколько серьезно, пусть и магически навязано, к этому отнесся я, то меня ждет много приятных и не очень открытий. Все же то, что говорят про меня
Нищему собраться — только подпоясаться. Помня про Статут, оделся в обычную одежду. Поверх накинул школьную мантию. Собрал в кошелек остатки денег, которых не хватило бы на погашение и пятой части долга гоблинам. Подошел к дымолетному камину. Бросил туда щепотку волшебного порошка и произнес: "Косая аллея".
Вроде бы магические магазины и не должны были задержать меня надолго, но два часа пролетели в один миг. Больше всего времени и средств пришлось потратить на покупку палочек. Любимое олливандеровское "выбор волшебной палочкой своего волшебника — важное и сложное дело, в котором спешка совершенно неуместна!" вылилось в сорок "отдай как брось" минут непрерывных примерок. Тупость! У меня даже сложилось впечатление, что это не я ищу себе волшебную палочку, а меня тестируют с помощью артефактов, выглядящих как второй по важности (после головы) инструмент любого волшебника. Слишком уж подозрительно похожей получается картина на стандартную методологию проведения эксперимента. Кстати, у Кидделла все прошло гораздо быстрее, что тоже подбрасывает дровишек в топку паранойи…
Как бы там ни было, но заплатив мастерам за основную и запасную волшебные палочки в сумме тридцать галеонов, я снова стал "настоящим магом". Прикинув остаток средств, а также ожидаемое время и объем следующего платежа по посредничеству, я отказался от запланированной ранее покупки подарков семье Уэйна и потопал к ближайшему дымолетному камину.
Ллангиног, который Уэйн указал в качестве места встречи, начался для меня с пыльного закутка с плохо покрашенными стенами, откровенно намекающего на весьма слабую посещаемость данной точки каминной сети. Первым делом, пользуясь отсутствием посторонних, я снял, свернул и убрал в сумку мантию. После этого, с любопытством озираясь, вышел из прикрытого магглоотталкивающими чарами тупика с дымолетным камином и оказался… около туалета. Который в свою очередь, как выяснилось спустя еще несколько шагов в сторону единственного выхода из коридора, принадлежал маггловскому магазину.
Выйдя на улицу, я с интересом осмотрелся по сторонам. Пейзаж был достаточно любопытным. По-английски провинциальный поселок расположился в неширокой долинке между то ли высокими холмами, то ли очень низкими горами. Старинные одно-двухэтажные дома из дикого камня жались друг к дружке по извилистым узеньким улочкам, на которых, казалось, с трудом могли разъехаться даже два современных легковых автомобиля. Такая скученность легко объяснялась тем, что на заднем плане, буквально метрах в четырехстах отсюда, не дальше, начинались растущие достаточно быстро и круто вверх склоны холмов. Настолько круто, что, в отличие от недавно виденных в Норвегии, склоны были лысыми, не поросшими не то что лесом, а даже кое-где и травой.
