Именно на ней меня и встретили. Родители Уэйна приняли меня ожидаемо тепло и… неожиданно настороженно. Не знаю, что обо мне рассказывал Уэйн, но и мистер Хопкинс, и миссис Хопкинс смотрели на меня с определенной опаской. И если некоторое недоверие со стороны матери было понятно, она все же магичка и не может не понимать, кто я и что сейчас происходит, то почему волновался отец? Один только младший брат (сводный мне теперь получается, что ли?) был в восторге. Как же, настоящий волшебник! То, что вообще-то говоря у него самого в семье их целых двое, от внимания пацана традиционно для таких молодых лет ускользало.
Попили чаю с простенькой домашней выпечкой. В молчании, потому что традиционный английский "непринужденный разговор ни о чем" совсем не клеился. После чего младшего сына Хопкинсов, ставшего теперь единственным, отправили погулять, и начался серьезный разговор.
Глава 73. Жизнь магической глубинки
— Что вы знаете,
Раскрыв было рот, чтобы произнести что-то вроде надменно-презрительного "достаточно", я замер. Только сейчас, пытаясь ответить на четко поставленный вопрос, я, быстро пробежавшись по имеющейся у меня информации, осознал парадоксальную вещь. Прожив пять лет в Магической Британии, я так ничего (!) и не узнал о том, как живут "простые" волшебники! Во что одеваются? Куда ходят покупать еду? "И на что?" — не менее важный вопрос. Где воспитывают детей до или вместо Хогвартса? Как скрываются от магглов? Где спят? Где колдуют, если вокруг Статут?
Ответов на эти и сотни других похожих вопросов у меня просто нет! Ведь в магглолюбивом — или, на самом деле, "магглолюбивом" — каноне, как это ни парадоксально, описывался быт (и то — очень крупными мазками) как раз самых необычных магических семей. Назвать Малфоев, Уизли, Блэков и Лавгудов (жилищ других семей показано не было) среднестатистическими фамилиями — это, мягко говоря, немного погорячиться. Да и виденные уже лично мной дома Лусеро, Крэббов, Гойлов тоже принадлежат далеко не самым простым родам. А уж о повседневной жизни и речи не идет!
Это просто чудовищный залет! Как я собираюсь в будущем участвовать в политической жизни, отстаивать одновременно интересы "правых" и "левых", если о последних я знаю в объеме интернатовского мальчишки?
Мою заминку Катрина интерпретировала верно, но вот ее реакция стала для меня полнейшей неожиданностью. Как же она на меня окрысилась!
— Конечно! — с презрением, некрасиво исказившим лицо, почти выплюнула она. — Откуда вам, воспитывавшимся в древних мэнорах, знать, как живут "грязнокровки"? Вы даже посмотреть лишний раз в нашу сторону брезгуете. Вам плевать на то, живы ли мы! Есть ли у нас что поесть? Не замерзаем ли мы насмерть? Есть ли у нас работа? Где уж там узнать и помочь! Да вы вообще нас за людей не считаете! Максимум, видите в нас одноразовые грелки! Или пушечное мясо с самоходным набором ингредиентов для темномагических омолаживающих зелий!
"Похоже, к чистокровным у нее очень старые счеты. Гораздо старше, чем Уэйн. Да и жизнь простолюдина в реалиях "человек начинается только с барона" нельзя назвать раем. Но это все равно не повод для меня быть её эмоциональной "грушей"!" — подумал я.
— Хм. Миссис Хопкинс. Будьте так любезны… быть любезны. Я ничем не заслужил такого отношения, а мое терпение — небезгранично, — спокойно и вежливо ответил я, "тренируясь на кошках" в использовании аристократической "брони манер".
— Милая… — пришел Катрине на помощь ее муж. — Мы же договорились…
— Прошу меня простить, — взяла себя в руки волшебница.
— Давайте все же перейдем к делу, — кивнул я, принимая извинения.
"Интересно, что про меня наговорил матери Уэйн, что и она, и ее муж так стелятся передо мной? Все же взрослому человеку вполне обоснованно западло извиняться за собственную правоту перед молодым, годящимся в сыновья, опездолом! Или же дело тут в том, что это Англия? И сословное чинопочитание здесь каждому вбито в подкорку? А тех, у кого его нет, — тех давным-давно уже вбили под корку планеты?"
— Это будет долго.
— Я никуда не тороплюсь, — пожал я плечами. И немного поправился: — Сегодня.
— Хо. Ро. Шо... Тогда придется — с самых азов. Семья волшебников, — начала свой рассказ Катрина, — в которой я родилась третьей по счету, была небогата. Хотя когда-то и происходила от древнейшего и благороднейшего магического рода, но…
Последующий монолог женщины неожиданно захватил меня. Он оказался настолько познавательным, на меня вывалилось, пусть и с чрезмерной эмоциональностью, такое количество невероятно важной информации, что не будь омута, я бы не постеснялся кое-какие вещи, пусть и ключевыми словами, законспектировать прямо тут, на простой бумажке, используемой Хопкинсами в качестве салфеток.
