Диктатор полностью

В общем, на мой взгляд, причин обманывать своего старшего брата у Уэйна не было. А вот показать себя нужным и полезным новому роду — как раз очень даже были. Поэтому он, совершенно не стесняясь, высыпал на меня кучу весьма интересных фактов. Из которых самым неожиданным для меня стал тот, что вроде как притихшая и совсем позабытая за чередой важнейших событий Трейси Дэвис и не думает отступаться. Тихой сапой плетет вокруг меня какую-то хитрую паутину. Даже не постеснялась договориться с моими друзьями, чтобы они подталкивали меня к ней!

Столько неприятных вопросов сразу… Дэвисы уже не хотят этой свадьбы, раз Трейси работает одна? Если да, то почему? И если нет, то тоже почему? И нет ли здесь для меня какой опасности, проистекающей как из самого этого факта (дружба кончилась, а интересы остались), так и из причин произошедшего? Парни, которым я доверял, о важном для меня личном деле промолчали! То есть посчитали, что значимее предложение какой-то там пусть и богатой, но все же малолетки, чем мое неудовольствие! В их числе и Хопкинс тоже и дальше бы продолжал об этом любопытном фактике молчать, если бы теперь ему как наследнику рода Крэбб не было бы глупо врать своему лорду. Тоже мне, друзья называются! А о чем еще промолчал каждый из них? И что самое печальное: если у какой-то соплюхи получилось купить (!) лояльность моих ближайших приятелей, то что говорить о таких монстрах, как Дамблдор, Фадж, Волдеморт?

"Остается только порадоваться, что со Слизерина меня выперли. Если так ведут себя хаффы, для которых "Интриги" — далеко не профильный предмет, то что же творится в самом кубле?"

Разговор о женщинах, однажды начавшись, сразу закончиться не мог. Это тема такая… волнительная и притягательная, особенно в нашем возрасте. Обсудили сначала одноклассниц. Потом гриффиндорок-слизеринок-рейвенкловок. Пришли к полному согласию, что девчонки нашего факультета — лучше всех. С одногодок перепрыгнули на выпускниц, нынешних и будущих. Потом вспомнили подрастающий цветник, признав, что розы и орхидеи там весьма и весьма редки. В основном одуванчики и подорожники… Заодно попытал дико краснеющего Уэйна, нет ли у него к кому-нибудь сердечного интереса. Совсем не факт, что я стал бы способствовать этим отношениям, но знать о них было нужно. К счастью, у Уэйна ничего такого пока не было. Хоть здесь не оказалось подводных камней.

За разговором, во многом по сути знакомясь заново, мы засиделись хорошо так за полночь и вполне закономерно проснулись довольно поздно. Поэтому и завтрак (ланч) у нас был как нормальный обед на континенте: и по времени, и по объему. Вот только стоило мне поднести ко рту вилку с первым, самым вкусным куском, как резкая боль обожгла мое правое запястье.

"Вот уж точно: и захочешь — а не пропустишь!" — подумал я, срываясь с места.

Быстро оделся. Сбегал к себе в кабинет. Вытащил там из сейфа волшебную сумку. В двух словах: "Он вызывает. Пока обустраивайся, но не лезь, куда не надо!" — объяснил ситуацию всполошившемуся Уэйну и активировал портключ. Уж слишком настойчиво припекал браслет на руке.

Спустя пять минут, тщательно проверенный Хвостом, я вошел в зал, где помимо учителя находились еще Сайлас Гойл и Корбан Яксли. Единственные из внутреннего круга, кому каким-то чудом удалось откосить от двух самых неудачных боевых операций с момента возрождения повелителя, благодаря чему остаться не только в живых, но и на свободе. Сейчас они выглядели — как на Рождественский министерский прием. Да и на Волдеморте, как я с удивлением заметил, сегодня была надета весьма недешевая мантия. Пусть узоры, черные на черном, были неброскими, но все равно однозначно говорили, что владелец одежки, мягко сказать, не нуждается.

— Повелитель! — преклонив колено, я вытащил из сумки за волосы голову Каркарова и протянул ее Волдеморту. — Ваш приказ исполнен!

"Получилось достаточно пафосно… если бы не предыдущая встреча! И жалко, что в комнате зрителями присутствуют только Хвост, Яксли и Гойл. Впрочем, омут памяти… Эх! Хотел бы я посмотреть на рожу Малфоя, когда ему расскажут о моих достижениях! — пришла мне в голову мысль редкого для меня окраса — самолюбования. От которого, как от абсолютно контрконструктивного, я думал, что избавился уже где-то к тридцати годам. Оказывается, только думал, что избавился. — Лучше было бы продолжать оставаться анонимным героем! Увы, но тут от меня ничего не зависит. Надеюсь, если "кино" про меня и покажут, идея, что "если уж ты, вассал, такой крутой, то и тянуть можешь больше", в голову Драко придет еще нескоро…"

— Что ж, — благосклонно кивнул Волдеморт. — Ты выполнил мой приказ. Я думаю, — неприятная улыбка узкими губами, — это будет очень к месту. Хвост! — Голова полетела в Петтигрю, и тот поймал ее серебристой рукой. — Возьми блюдо и положи ее в сторонке. Вон там вот, чтобы сразу от входа было видно. Яксли, гости уже прибыли?

— Да, повелитель.

— Все?

— Н-нет, повелитель, — замялся волшебник.

— Скольких нет?

— Одного.

— Тех, что пришли, вы, надеюсь, тщательно проверили? Гойл?

— Как смогли, повелитель.