— Меня? — изумилась я. — Нет, конечно.
— Я немного перебрал, — пробормотал он. — Я понял это по взгляду матери. И по тому, что я влюбился… Я всегда влюбляюсь, когда пьян.
— А когдапротрезвеешь? — осторожно поинтересовалась я.
— Всё проходит, — сообщил он. — Но ты вчера была совершенно неотразима. Я видел тебя на Рокнаре и подумал, что не будь ты легендарной Лорной Бергарой, я бы рискнул в тебя втрескаться… Но вчера… — он вздохнул и закатил глаза. — Бедный король баларов…
— Не такой уж он бедный, — усмехнулась я. — И спасибо за комплимент.
— Можно было бы сказать и поизысканней, но вся эта трубадурская мишура ни гроша не стоит. Смысл теряется за словами. Я просто говорю, что ты была божественна, и это правда. Я не подбиваю клинья, не думай. Я просто пользуюсь возможностью высказаться, пока она есть. Скоро единственной нашей темой будет война.
Он грустно улыбнулся и указал в сторону стола. Мы сели и принялись за еду. Кирс молчал и, поглядывая на него, я заметила, что он расстроен.
— Что-то случилось? — негромко спросила я, оставляя ему право не отвечать.
Он пожал плечами и покачал головой.
— Не сейчас и не со мной, — пробормотал он. — Совет без отца принял решение, которое привело к последствиям… — Кирс тоскливо взглянул на меня. — Я понятия не имею, какие это может иметь последствия. Я зашёл сегодня к Энгасу, отец был уже там. Энгас как раз рассказывал ему об этом. Король был в ярости и в отчаянии.
Принц замолчал, уткнувшись взглядом в тарелку. Я не торопила его, и через какое-то время он заговорил снова.
— Этот предводитель наёмников, действительно, Рахут, которого ты вычислила по крейсеру. Он прилетел сюда, потому что ему нужна база для дальнейших завоеваний. Он сам сказал об этом отцу, прежде чем приказал убить его. Он попался на нашу обычную уловку. За века на Диктионе выработались чёткие правила поведения в случае агрессии из космоса. Мы — технически слабая и дремучая цивилизация. Поэтому мы всегда действовали тихо, мягко и хитро. Мы отступали, изображали покорность и втихаря готовили отпор врагу. Это тактика короля Элаеса, она стала обычаем нашего мира. Активная подготовка и стремительные действия — это новшество введённое отцом, но в его отсутствие люди поступили по старинке. Они ушли в леса. Есть множество способов, чтоб скрыть местонахождение отрядов и лагерей. У нас есть ведьмины чащи, очень густые участки леса, которые не просматриваются со спутников даже с помощью биолокаторов. Есть аномальные места, вроде Зелёного Озера, где энергетические потоки создают экраны, мешающие любым видам поиска биологических объектов. Наши люди ходят по лесам так, что их легко спутать сверху со стадом оленей. Они никогда не собираются при переходах больше чем посорок-пятьдесят человек, не ходят определённым порядком и поддерживают переменную скорость, как настоящие олени. Короче, в лесу они становятся невидимками. Они наблюдают, и нападают только на небольшие группы противника, беря пленных и забирая оружие. Но никакого открытого сопротивления врагу не допускается. Мы стараемся усыпить его бдительность, понимаешь? И подготовиться к точному и хорошо скоординированному удару, возможно, одновременно в нескольких местах. Каждый раз разрабатывается новый план кампании. Неожиданность и владение ситуацией обеспечивают нам половину победы.
— Очень умная тактика, — кивнула я.
Кирс вздохнул.
— Очень умная. И этот Рахут на неё клюнул. Юнис ему в этом помог. Он убедил его, что мы спокойные, мирные люди и нам всё равно, кто нами правит, лишь бы соблюдались наши интересы. Рахут успокоился и решил закрепить успех своего завоевания, наладив отношения с нашей аристократией. Он пригласил наиболее знатных и прославленных людей на пир.
— И?.. — спросила я, потому что принц опять подавленно смолк,
— И совет принял решение воспользоваться этим для покушения на Рахута, — упавшим голосом произнёс он. — Покушение провалилось. Наши лучшие воины и ближайшие сподвижники отца погибли. Единственное достижение — это то, что они освободили Юниса, но… — Кирс жалобно посмотрел на меня. — Энгас назвал имена. Я узнал их всех совсем недавно, но именно их отец представлял мне, как цвет Дикта, какверных друзей, на которых я могу положиться в любом деле. Часть их была убита во дворце, а ещё несколько захвачены при попытке покинуть столицу. Их пытали и жестоко казнили на площади. Некоторых четвертовали, некоторых облили топливом и подожгли.
— Ужасно… — пробормотала я, чувствуя, что не хочу больше есть.
