Когда оба пальца вышли из нее, прекратив свое мучительное движение, она чуть не закричала от разочарования, но потом один палец вернулся и нащупал набухший бугорок, особенно чувствительный и болезненный, — прямо над тем местом, где входил в нее. Эйден поводил вокруг него пальцем, а потом нажал на него. Большой палец тем временем спустился чуть ниже и принялся массировать круговыми движениями девственный вход в ее тело.
Джессика стиснула зубы. О боже! Откуда он знает, где ее трогать? Об этом что, известно всем мужчинам?
Ее бедра оказались в его власти, повторяя круговые движения вслед за его пальцами, а потом она согнула ноги в коленях и напряглась, чтобы встретить шквал новых ощущений, которые он разбудил в ней ласками самого тайного местечка.
На лбу выступил пот.
— Эйден, я… я… — она не понимала, чего хочет, и не знала, как закончить фразу, но чувствовала, что боль стала непереносимой.
Бедра ее мелко задрожали, и она нутром почувствовала, что ее разорвет на части, если он сейчас уберет из нее пальцы.
Но он не остановился. Сводившие с ума пальцы продолжали свое движение. Эйден описывал мелкие кружочки вокруг крошечного бугорка, мягко касаясь его, и она сжала ноги, удерживая его руку. Словно догадавшись, что пора ей дать то, чего она так жаждет, он нажал на то самое место, где рождались новые ощущения, заставлявшие выкрикивать его имя, метаться по кровати, пока волна за волной на нее накатывало чистейшее блаженство, заполняя ее и разливаясь по всему телу. Она достигла пика наслаждения. Зубы так впились в нижнюю губу, что она почувствовала вкус крови, глаза оставались закрытыми, дыхание застряло в горле.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы начать нормально дышать, и еще больше — чтобы связно мыслить. Когда, наконец, она открыла глаза, его лицо нависало над ней: лоб блестел от пота, зубы были крепко сжаты, но на губах все равно играла та самая самодовольная улыбка, какую она терпеть не могла. И о чем это могло говорить? Таких улыбок она видела у него множество.
— Тебе понравилось? — наклонился он к ее ушку и чуть куснул за мочку.
— Да, но ведь должно быть что-то еще…
— Конечно! До конца еще далеко, — жарко прошептал Эйден.
Джессику опять охватила дрожь предвкушения. Она все еще не пришла в себя от того, что произошло с ее телом, и не могла даже представить, что ее ждет еще.
А Эйден уже опять целовал ее, ласкал ей соски, вызывая сладкую боль. Поразительно! Неужели можно еще что-то желать так быстро после того, что он делал с ней?
Когда Эйден сдвинулся совсем вниз и его голова оказалась у нее между бедер, Джессика подумала, что сгорит от стыда.
— Что… что ты делаешь?
Его губы изогнулись в прямо-таки дьявольской улыбке, и, поцеловав внутреннюю поверхность ее бедра, он загадочно проговорил:
— Мне очень хочется узнать, какая ты на вкус. Если тебе понравилось то, что я делал пальцами, подожди — и увидишь, как я делаю это языком.
Джессика ахнула. Дыхание застряло в горле. Потом, когда Эйден начал лизать ее там, она вообще перестала соображать. Она и не представляла, что такое возможно. Шершавость его языка там, внутри, и касание бедер его щетиной создавали невероятные ощущения…
— О-о-о…
Она опять ощутила в тайном местечке палец, но теперь он действовал настойчивее: обводил вход в ее тело, давил, словно хотел прорваться внутрь.
— О, боже, Эйден!
Джессика почувствовала, что язык ласкает ее в том самом месте, где только что находился палец, и опять ее пятки погрузились в матрац. Как ему удалось сотворить с ней такое опять так быстро? И так действенно?
Она стонала, хрипела, кричала, а он лизал ее долгими чувственными прикосновениями. Затем кончик его языка нашел тот самый сладкий бугорок и принялся ласкать его мелкими круговыми движениями. Она вцепилась ему в волосы, пытаясь удержать на месте его горячий влажный рот, ее бедра ходили ходуном в такт движениям его языка. Она не могла сдержать крики и короткие стоны, рождавшиеся в глубине горла. Он подчинял ее себе снова и снова. Его язык был смел, силен и уверен. О боже! Он явно знал досконально, что делает.
— Эйден, я… я не могу!
Ее голова металась по подушке, бедра взлетали над матрацем, чтобы еще полнее ощутить мучительные ласки его языка.
— Неправда: сможешь! — выдохнул он жарко. — Покажи мне это.
Он остановил свой сладостный штурм, и она вскрикнула, но язык после секундной паузы возобновил свой мерный ритм, и ощущение было непередаваемым. Уже через несколько мгновений она опять разлетелась на тысячи осколков и закричала, когда уже знакомые волны наслаждения вновь затопили все ее тело.
Эйден приподнялся и завладел ее губами в требовательном поцелуе. Прежде чем он отстранился, Джессика ощутила свой собственный вкус у него на губах и языке, потом его рот завис над ней в каких-то нескольких дюймах, горячее дыхание обжигало.
— Ты вся истекаешь соками…
Теперь он опирался на руки над ее телом.
— Я хочу войти в тебя, но не пальцами и не языком.
Он подвигал бедрами, прижимавшими ее к матрацу, затем широко раздвинул коленом.
— Да, сделай это, — шепотом ответила Джессика, подняв на него глаза, полные слез.
