В кустах в глубине парка копошился человек. Даня прошел бы мимо, но краем глаза уловил яркое пятно, мелькнувшее в его руках. Розовое. Не веря, что это происходит на самом деле, он свернул с дороги. Ветки под ногами предательски хрустели, заставляя ускориться.
— Эй! — крикнул он, когда между ними оставалась пара метров. Пока человек выпрямлял согнутую почти вдвое спину, Даня подскочил, схватил его за воротник. Капюшон свалился с головы, в нос Дане ударил кислый запах старого пота.
Выражение испуга на лице Шприца быстро сменилось возмущением. Пока они не виделись, кто-то успел сломать ему нос. Срослось криво. Минус десять к харизме, как сказал бы сам Шприц, вечный фанат D&D.
— Воу, полегче, бро! Если у тебя тестостерон зашкаливает, я ж говорил, к Мальке сходи. Она ж только рада будет.
Уже этого одного было достаточно, чтобы пересчитать Шприцу зубы.
— Хватит. — Даня отпустил его и от греха подальше убрал в карманы чешущиеся кулаки. — Что ты тут делаешь?
— А как ты думаешь? — прищурился Шприц, демонстративно отряхиваясь и поправляя капюшон. — Уже небось забыл, как сам клады прятал для студентиков?
Даня проигнорировал последнее, перевел взгляд на розовый комок, торчащий из зарослей. Не показалось — это был заяц. Он лежал как раз так, чтоб его можно было увидеть с главной дороги парка.
— Что там?
— Веселые конфетки для тусы на День студента. — Шприц усмехнулся. — Не ты, часом, заказывал? Студент же теперь, такой серьезный парень.
— Почему в игрушку?
Шприц редко упускал возможность подколоть его, но, видимо, что-то в голосе Дани подсказало ему на этот раз воздержаться.
— Да лежала тут. Тут часто мамаши с детьми гуляют, потеряли, наверное. Мне показалось, весело будет квест на время для клиентов забацать: написать, типа, иди в лес от главной дороги, и поспеши, пока твои конфетки не забрал ребенок.
Дане стало смешно. Некоторые вещи не менялись никогда.
— Тебе надо было в доме культуры детские утренники ставить.
— Там платят меньше. — Шприц почесал впалую щеку. На запястье у него краснела засалившаяся веревочка от сглаза.
— Заказ не мой, — сказал Даня, посерьезнев. — Но игрушку я заберу.
Он поднял зайца, и Шприц зашипел, выхватывая из желтоватого наполнителя пластиковый пакетик и поспешно пряча в карман.
— Да что ты творишь?
— Ты говоришь, что нашел эту игрушку, так? — Даня повертел зайца в руках, отмечая причину смерти — опять распоротое брюхо, — и то, что на месте глаз остались только два бугристых островка из старого клея. Ослепили и выпотрошили. — Где?
— Да прямо тут лежала… Чего ты так прицепился из-за этой?..
— Видел, кто положил?
— Какая-то баба, — пожал острыми плечами Шприц, немного смирившись с тем, что Даня сейчас только спрашивает, не отвечает.
— Как выглядела? — Осторожно, помня, что внутри может лежать лезвие, Даня разворотил наполнитель и обнаружил маленькую записку. «Ты уверен, что не зря переводишь кислород?» — спрашивалось в ней. Очаровательно.
— Да хрен знает. — Шприц поднял брови, увидев записку. — Видел только сзади, когда уходила. Темная куртка на ней была. С капюшоном. А что баба, я по жопе понял.
Если Шприц не врет, таинственный Капюшонник — женщина. Но Даня не был уверен, что стоит ему доверять: все-таки Шприц был прирожденным актером. Позавчера они одновременно были в центре. Конечно, Шприц вполне мог находиться там и по своим кладменским делишкам. Но второй день подряд оказываться неподалеку от места, где появилась следующая игрушка, — это было подозрительно.
Даня мог назвать столицы всех стран мира и перемножить в уме 2019 и 1234. Но он никогда не был настоящим вундеркиндом и не представлял, как грамотно вести себя в сложившейся детективной загадке.
— Тебе знакомо имя Стас Гордиенко? — спросил он, решив хотя бы посмотреть на реакцию. Если Шприцу есть что скрывать, он, может, и почувствует что-то сквозь безукоризненное лицедейство.
— Я ж не дурак настоящие имена с них трясти, — очень естественно удивился Шприц. — Все строго по никнеймам. Слушай, ты ведешь себя реально странно. Зачем тебе этот кроль, Дэн? Что с ним не так?
— Ничего, — отрезал Даня. — Мне пора.
— Ну, пора так пора. — Голос Шприца звучал рассержено. — Но подожди секунду. Послушай.
— Чего?
— Мы все прекрасно понимаем: тебя почистили, у тебя как бы новая жизнь, че тебе в яму возвращаться? Когда тебя поймали и забрали товар, ты, конечно, никого не сдал, и большой тебе за это респект. Но нам сверху все равно сказали расплатиться, а суммы там сам знаешь какие. Поставили на счетчик. Малька продала своего Роланда, чтобы закрыть вопрос… короче, ты бы зашел к ней как-то, правда. Просто по доброй памяти. Она тебе всегда будет рада, сам знаешь.
