Глупо сжимая розового зайца, Даня вдруг ярко вспомнил Малю: она сидела на широком подоконнике со своим неразлучным Роландом — синтезатором — на коленях и играла заглавную тему из «Игры престолов». Ее лицо в такие моменты становилось трогательным и умиротворенным, как лик Мадонны, склонившейся нал своим младенцем с притаившейся в уголках губ тенью улыбки.
Дане не нужны были новые проблемы. Достаточно следователя Самчика и Стаса с его заячьей эпопеей. Он скучал по Птичке и тоже считал, что должен поехать туда и поговорить с Малей. Этого требовала его совесть. Но Даня также понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Однажды он заработает Мале на нового Роланда. Может, со стипендий насобирает — и отправит его курьером, без записки.
Как сказал Шприц: че тебе в яму возвращаться?
Даже если самые лучшие вещи порой оказываются на ее дне.
— Мне пора, — решительно повторил Даня и оставил Шприца одного.
11
Надо было остаться
со мной
Ехать по новому адресу отца было долго — полтора часа на двух маршрутках и троллейбусе. Шагая по незнакомому спальнику, Стас удивлялся: неужели отец так сильно их с матушкой не переносил, что забрался аж сюда, на другой конец города? Может, если бы не денежная работа на серьезном предприятии, он сменил бы не только район, но и город, и, возможно, страну?
А райончик был приятный. Не застроенный пестрыми многоэтажками муравейник — больше девяти этажей Стас за свою прогулку не насчитал, — но и не лабиринт обшарпанных хрущевок. Пастельные фасады домов еще дышали свежей краской, у парадных было чисто и ухоженно — ни тебе окурков с плевками вперемешку, ни сорванных объявлений. Между домами располагались новехонькие, словно недавно прошли выборы, детские площадки с резиновой плиткой, ухоженные клумбы и бюветы, обособленные зоны для собачников и их питомцев.
К одной из таких зон, не без помощи скачанного навигатора, Стас пришел на встречу с отцом. Тот заметил Стаса первым — и поднялся с лавки, как-то неловко махнул рукой. Смешной коричневый мопс, возившийся на другом конце площадки с мячиком, подпрыгнул на месте и побежал к хозяину.
— Отбой, Брауни, — громко сказал отец мопсу. — Мы еще не уходим.
Умный Брауни посеменил обратно к мячику, слегка похрюкивая. Стас как-то по-детски обрадовался мопсу — к собакам он относился равнодушно, но мопсы напоминали ему толстых котов, чуть менее ленивых, гораздо более дружелюбных.
— Классный пес, — сказал он отцу, закрывая за собой калитку с натянутой сеткой-рабицей.
— Ему два года. Долго добирался?
— Полтора часа.
Отец сел, Стас сел на лавку рядом — но не слишком близко, как сел бы, например, с матушкой. Хотел бы, но не решился. Все-таки отца он не видел уже давно. В этом мужчине знакомого — скулы, светлые глаза, линия роста волос над невысоким лбом — было столько же, сколько и незнакомого: аккуратная борода, новые коронки взамен рассыпающихся зубов, не менее двадцати килограммов веса, равномерно распределившихся по рельефам и мускулам, натянувшим футболку с надписью F#CK STRESS BENCH PRESS.
Если матушка всеми силами держалась за прошлое, отец смело двигался в будущее. И ему к лицу был его новый облик, его мопс и этот кукольный райончик. Ему к лицу была
— Ну что? — спросил отец, видя, что сын не торопится выкладывать, зачем ему понадобилась эта встреча. Он криво ухмыльнулся: смущение в нем постепенно исчезало. — Что случилось? Мамка из дома выгнала?
— Нет, — удивился такому предположению Стас. — Просто хотел… увидеться. Узнать, как твои дела.
Отец напрягся.
— Если насчет алиментов, то мы с твоей мамой сразу договорились: до восемнадцати лет — и до свидания. Я оставил вам квартиру и ушел практически в одних штанах…
— Меня не мама к тебя послала, — повысил голос Стас, непроизвольно сжимая руки в кулаки — прямо как это делал Даня. — Я же сказал, что просто хотел увидеться!
— Ладно, ладно… — примирительно поднял руки отец. — Слушай, прости. Для меня это просто очень неожиданно. Во всем вижу подвох. Мы с твоей мамой нехорошо расстались.
— Куда ты в итоге поступил? — спросил отец.
— Физмат.
— Уж не туда ли, где Лидка в деканате трудится?
Стас кивнул. Отец цокнул языком. Немного помолчали.
— Слушай, Стас, а это точно то, чего ты хотел? Я вижу, кого она из тебя лепит. Подкаблучника. Со мной не вышло, выскользнул в последний момент. Так она за тебя принялась. Одежда эта, как у первоклассника на линейке, ей-богу. Тебе шестнадцать, пацан. Тебе время ходить в эир-подсах и носить уродливые кроссы.
— Мне почти восемнадцать, — поправил Стас со скребущейся в груди досадой. — День рождения в декабре. И не переживай, дарить ничего не нужно.
