Выступившие слезы искажали Стасову реальность. Цветы на ковре призывно шевелились:
Разве мог он сопротивляться?
И когда ему уже начало казаться, что цветы исполняют свое обещание, тыкаясь колкими уголками ему в спину, телефон вспыхнул и завибрировал. А затем еще раз. Еще. И еще. Сообщения.
Но это был не Даня. Это был кто-то совершенно незнакомый — и одновременно очень даже знакомый, потому что на фотографии профиля стоял розовый заяц. Единственный пластиковый глаз насмешливо смотрел на Стаса.
Он поспешно открыл сообщения.
В чем смысл твоей жизни?
Хочешь узнать?
Сегодня. Четыре часа ночи
Стас дочитал и вздрогнул, едва не выронив телефон, потому что он завибрировал в руках, принимая четвертое сообщение.
Там, где все началось
22
Спасатели и их жертвы
Кто-то сжег кнопку четвертого этажа в новом лифте. Консьержка написала по этому поводу очень язвительную, по ее мнению, записку и прилепила на стену возле лифта. В этой записке она жестко высмеяла тех, кто «гадит у себя же дома», на что получила целый столбик приписок а-ля «да вы сами кого попало в подъезд пускаете». Убедившись, что консьержка не смотрит, Даня сфотографировал переписку и отправил Свете. Пусть посмеется.
Уже было поздно — Даня здорово задержался у Светы в общежитии, и задержался бы еще на дольше, если бы неожиданно не заявилась Анечка. Оказывается, на вечеринку, где она должна была проводить этот вечер, уступая комнату соседке и ее парню, заявился ее бывший со своей новой пассией. Поэтому планы пришлось отменять: они заварили чай и посидели немного со всхлипывающей Анечкой, а потом Света провела Даню до окна в столовой. В общаге он находился нелегально — комендантка после смерти Бычка все еще не впускала чужаков.
Света поцеловала его напоследок так многообещающе, что он почти возненавидел Анечку с ее драмой. Мечты о месте в общаге, где уединиться так же сложно, как найти комнату без тараканов, сменились фантазиями о съемной квартире. Вот там никакие Анечки их не достали бы. И тараканов, скорее всего, не было бы.
— Жаль, что так получилось, — смущенно улыбнулась Света, открывая окно. — Может, в следующую пятницу удастся ее куда-то отправить.
— Надеюсь, — проворчал Даня, садясь на подоконник, чтобы перемахнуть через него в чернильные ноябрьские сумерки. — Слушай, а это окно всегда на ночь запирают?
— Конечно. Не хватало нам тут грабителей. Хотя и некоторые студенты друг у друга тут воруют. В основном на кухне, только отвернешься — и нет котлетки. И никаких камер, чтоб поймать негодяев.
Она подхватила его фразочку, и Даня нашел бы это милым, если бы вообще слушал ее в этот момент, — но он завис на своем.
— То есть залезть в общагу ночью без помощи изнутри невозможно?
— Очевидно. — Света разочарованно нахмурилась, не получив ожидаемой реакции. — А почему тебя это вдруг так заинтересовало?
— Я только сейчас понял. Если бы Бычка убил кто-то из общажных, его бы уже сто раз вычислили и арестовали. А значит, скорее всего, это сделал человек извне.
— О господи. — Свету передернуло. В отличие от Стаса, спокойно выслушивавшего любые теории, она к такому оказалась не готова. — Ты хочешь сказать, что кто-то?..
— Кто-то из местных мог впустить убийцу. В это вот окно.
— Блин. Теперь, когда ты сказал это… я уснуть не смогу.
— Прости. Мне не стоило…
— Да ладно, Дань. — Света наклонилась к нему и звонко чмокнула в кончик носа. — Идем гулять завтра?
Они пойдут гулять завтра. В какой-нибудь парк. Будут шуршать палыми листьями, пить какао из одного термоса и обниматься на каждом шагу. Окрыленный собственными фантазиями о том, каким чудесным может получиться это
В прихожей было темно и удивительно тихо. Даня знал, что родители будут поздно; накануне мамуля закатила папе скандал, и тот задобрил ее билетами на «Кармен», в день перед премьерой стоившими какую-то баснословную сумму. Но в таком случае почему из глубин квартиры не доносятся звуки пыток Юли? В это время по расписанию она всегда играет. Или плачет, если не слышит, как ключ проворачивается в замке.
— Юля? — позвал он, смутно понимая, что никто не отзовется.
Не разуваясь, Даня пошел к ее комнате. В груди камнем тяжелело дурное предчувствие. Свет не горел. Может, родители взяли Юльку в театр, а он об этом забыл? Может, в ее расписании появились дополнительные занятия, о которых ему не сообщили? Может, она сегодня ночует у подружки?.. Нет, подружки для Юли закончились в ту ночь, когда он сбежал отсюда, надеясь, что навсегда.
Он толкнул дверь и оказался в своей бывшей комнате — атласы, стеллажи, проседающие под весом книг, и отчаяние, осязаемое даже в темноте. Даня включил свет.
