- Ну, во-первых, откуда они это узнают? А во-вторых... с чего ты решил, что выдал их? О приближении отряда князя Огинского я, голубчик, знал и без тебя. - Удивлённый взгляд Суходольского я заметил и мысленно усмехнулся, а Макаров продолжил блефовать. - Следом за нами идёт полк егерей, а из Вильно нам навстречу высланы казаки, поэтому князь Огинский и ваш пан Осмоловский сами будут думать, как не попасть на кол. ... Но я человек миролюбивый и лишней крови не хочу.
Дождь зарядил, как только выехали из Браслава.
Александр Семёнович Макаров предложил вступить в переговоры с Огинским - наш эскадрон насчитывает-то всего 128 кирасир, ну ещё плюс десяток людей Макарова, да четверо моих... Маловато будет... А ведь у Огинского не только косинеры в отряде. Уйти, обойти или отступить нам уже некуда - кругом озёра и болота, а назад... Ну, они уже наверняка и там заслон поставили. Блеф о том, что за нами идёт целый полк, а навстречу казаки, мог заставить Огинского отказаться от столкновения с нами, а мог и поторопить.
То, что будущий автор полонеза здесь по нашу душу, мы убедились уже после того, как вернулись наши разведчики и доложили, что в версте от Браслова по дороге на Вильно (а другой здесь и нет) замечены посты поляков (или литовцев?.... ну, в общим, противника). Вот у Макарова и возникла мысль написать письмо Михаи́лу Клео́фастовичу свет Огинскому, казначею Великого княжества Литовского с предложением переговоров. А почему бы и нет? Всегда ведь лучше сначала поговорить, чем сразу кулаком в морду (ну, или в лицо - кому куда больше нравится). Посыльным естественно стал корчмарь, а в знак нашей доброй воли мы с ним отпустили и неудачливого отравителя, который немного оклемался.
Ждали мы его к утру - десять вёрст туда, десять сюда, да там час Огинскому на обдумывание, а то и больше. Да и не галопом же он на телеге поедет. Но посыльный наш обернулся неожиданно быстро, часа за два. Оказывается, что наш адресат находится несколько ближе - всего в трёх верстах на хуторе возле озера.
На наше приглашение встретиться в Браславе под честное слово русского дворянина в качестве гарантии неприкосновенности, Огинский ответил приглашением встретиться на его территории под гарантии его честного слова. Вот так.
Ну что ж, посмотрим.
На всякий пожарный случай впереди меня, в качестве головной походной заставы, по бокам дороги за полчаса до моего выезда вперёд отправлены Корень и Калина. Пацаны уже вполне в этом деле соображают.
Хоть слову Огинского я и верю, но мало ли что? Макаров вот с Суходольским совсем не хотели меня отпускать. Макаров пытался поехать сам, мотивируя это тем, что у меня нет ещё опыта в такого рода переговорах. Пришлось ему соврать, что у меня есть некое предложение для Огинского из Петербурга, которое может заставить князя перейти на нашу сторону. Кроме того, я заявил, что в нашем тандеме считаю именно его, Макарова, главным, поэтом, ежели рисковать, то мне, а не ему, так как если что, он и без меня вполне справится с поставленной задачей.
Суходольский же просто сказал, что, если со мной 'что', ему голову оттяпают и фамилию не спросят. Ну, этому я просто заявил, что никаких 'что' со мной не будет. Тут главное - уверенный тон.
Майор насупился, но промолчал и пошёл мне подыскивать самого смирного конька.
Ехать я решил, не дожидаясь рассвета - если основные силы отряда к Огинскому ещё не подошли, а вероятно, что ещё нет, то нечего их и дожидаться.
Едем втроём - я, естественно Филька (куда ж без него?) и, естественно Савва. От предложения Суходольского выделить для меня десяток кирасир, я отказался. Зачем?
Не видно ни зги, хоть и рассвет близко. Сегодня 29 сентября, время часов шесть, наверное, но из-за этого проклятого дождя темнота не желает отступать.
