После простого, но сытного ужина в корчме мы с Макаровым расположились у уютно горящего открытого очага. Вот в России у нас таких очагов нет, печь она и экономичнее, и безопаснее с пожарной точки зрения, а здесь вот, пожалуйста... Вот так они свои леса и вывели... Но уютно.
Я рассупонил протезы и постарался поудобнее усесться в кресле. Макаров уже неоднократно видел эту процедуру, но каждый раз это почему-то его смущало.
- Александр Фёдорович, а как Вы оцениваете вообще все эти события в Речи Посполитой?
- Как сложные.
- Гм. Исчерпывающий ответ, однако. Не находите?
- Простите, Александр Семёнович, но что Вы имеете в виду? Если моё отношение к этому бунту, то оно такое же сложное, как и обстановка в Речи Посполитой.
- Я тут позволю себе немного Вас поправить, Александр Фёдорович. Бунт, это когда некоторая часть населения государства выступает против законной власти этого же государства. Вот Пугачёвский бунт - это бунт. А здесь мы имеем дело с войной против интервенции. Ведь если строго подходить, то и наши, и прусские, и австрийские войска находятся на территории суверенного государства. То, что присутствие наших войск оговорено на Гродненском сейме, только частность. Мы находимся на оккупированной нами территории и то, что местное население сопротивляется оккупантам, так же естественно, как и наше сопротивление польско-литовской интервенции в начале прошлого века. Не согласны?
Услышать такую трактовку событий от главы Тайной экспедиции я никак не ожидал, поэтому находился в тихом офигении.
- Признаться честно, Александр Семёнович, я вообще эти события с этой стороны не рассматривал. Меня больше беспокоило, что же с этими территориями делать дальше? ... Но вот Вас послушал и думаю, что с формальной точки зрения, Вы правы.
- И с формальной и не с формальной, я прав. А вот, что нам после того, как мы окончательно добьём это несчастное государство, делать?
- Разрешите, Ваше превосходительство? - Командир эскадрона майор Суходольский не вошёл, а скорее, вбежал. - Ваше превосходительство, мои ребята тут польского лазутчика поймали. Что с ним делать прикажите?
Мы с Макаровым переглянулись.
- Оказывается и за нами шпионят, Александр Семёнович. А как Вы определили, что он лазутчик, господин майор?
- Так он что-то хотел подсыпать нашим лошадям в овёс. Явно же отравить хотел подлец.
- Если Вас не затруднит, не могли бы Вы его нам привести? ... И отраву эту тоже. - Майор кивнул и, приоткрыв дверь, крикнул кому-то - Тащите сюда супостата.
Через минуту два дюжих кирасира в буквальном смысле втащили в комнату видимо ещё очень молодого мужчину. Явно крестьянин - и не потому, что одет в простую одежду, а потому, что пострижен 'под горшок'. Сколько лет, сказать трудно - половина лица залита кровью, но усы только начали пробиваться. На ногах стоит плохо, если бы не конвоиры, упал бы. Да уж, вломили ему ребятушки от души.
- Эка вы его разукрасили, господин майор - Макаров неодобрительно покачал головой.
Суходольский промолчал. Лишь выразительно пожал плечами - мол, скажите спасибо, что не убили.
- Посадите его на лавку... Не держать же его на руках, в самом деле... Как зовут тебя, голубчик? - тон у Александра Семёновича самый что ни на есть отеческий.
Посаженный на лавку поляк попытался что-то сказать, но силы окончательно его оставили, и он безвольным мешком сполз на пол. Его вырвало.
- Бесполезно, Александр Семёнович. У него сотрясение мозга. Вряд ли что вразумительное он нам ответит. - Я начал опять пристёгивать свои протезы. Кирасиры и майор, видевшие это впервые, удивлённо уставились на сие нетривиальное зрелище. - Господин майор, я Вас попрошу, прикажите своим людям развязать этого человека и положить на лавку. ... Да, и позовите хозяина корчмы - пусть приберёт здесь.
Макаров наклонился над поляком. - Похоже Вы правы, Александр Фёдорович. Он без сознания. ... Жаль, интересно бы было его допросить.
- Ну, допросить его может мы и сможем, когда он придёт в себя. Надо бы ему лёд на голову положить. Так быстрее очухается.... Только вряд ли много расскажет. Что он может знать? Так, мелкий исполнитель. Максимум - имя того, кто его послал.
Вошёл хозяин корчмы, невысокий плотненький мужичок неопределённого возраста с плутоватыми бегающими глазками. Видно было, что он здорово трусит. Подобострастно нам поклонившись, начал убирать возле лавки.
- Милейший, ты знаешь этого человека? - от вопроса Макарова корчмарь вздрогнул и как-то сжался, как будто ожидая удара. С чего бы? Макаров задал вопрос самым любезным тоном.
- Гэта Янак, вяльможны пан.
- Это твой брат.
- Што Вы, што Вы, няма братоу, вяльможны пан. Каторы брат? У мяне няма братоу. Тольки тры сястры ёсць. Гэта Янак, чалавек пана Асмалоускага з Коленкишек.
- А далеко эти Коленкишки?
- Недалёка - дзесяць вёрст, вяльможны пан.
- А что делает этот Янек в городе?
- Не магу ведаць, вяльможны пан.
- А большое имение у пана Осмоловского? Сколько крестьян?
- Не, невяликае - усяго пяцьдзесят сялян.
- А с кем дружит пан Осмоловский?
