Он продвигался медленно и не спеша, и хоть некоторые думали, что Хранитель всегда на шаг впереди, это не так. По крайней мере Человек в тёмном, Человек с железной рукой, Человек, который не совсем являлся таковым, был убежден в том, что это
Пока Раст Де-Блу только просыпался, проведя свою первую ночь в палатке, Человек с железной рукой широко улыбался, глядя на открытое небо. На втором этаже дома, в котором он расположился, свернулся клубком парень лет двадцати пяти. Он был пьян, когда Сателлит схватил его за горло и заставил кости хрустеть, переламываясь под кожей. «Какое прекрасное место!» – с энтузиазмом подумал Мейсу, когда попал в Центральную Аделию, укрывшись в Средних домах. Этот город выходил из ряда вон тех городов, которые он видел раньше. Был не таким, как все города этой докучливой планеты. Но это не имело значения. Когда-нибудь всё будет стерто и заново воздвигнуто. Мейсу не понимал людей. Не понимал, чем они дорожат. Тот человек, которого он убил, был всего лишь вещью на пути, деталь, брошенная на пол. Интересно, Раст Де-Блу догадывался, что Сателлиту придется посетить его родной город? Знал ли, что он может здесь устроить? Раст Де-Блу может даже не знать, где он сейчас. Эта мысль рассмешила его. Может, не стоило так заморачиваться? Может, нужно было просто встретить Хранителя в городе и закончить на месте? Титан Деймос говорил, что не стоит недооценивать силы людей, ведь скоро они выберутся из собственного ничтожества и обретут силу. Мейсу в этом сильно сомневался и всё-таки решил прислушаться.
На самом деле он понимал далеко не всех вещей, творящихся на этой планете. Не понимал, почему здесь зародился металл Древних. Не понимал, почему темная магия поселилась именно здесь. Может быть, планета и вправду особенная.
3
Перебравшись в лес, Раст почувствовал смену температуры. Надвигающиеся тучи не сулили ничего хорошего. Только ледяной дождь.
Под ночь он развел костер и снова услышал вой, теперь уже вовсе не похожий на волчий или собачий. Он резал уши, словно голос твари срывался. Кто мог скулить в лесу? Таких тварей было немного, но Раст мог лишь догадываться.
Охотиться он умел, как и рубить дрова. Во многом ему помогал посох, с помощью которого можно было делать и то, и другое. В его ремешке всегда лежало два камня, похожих на обсидиановые, с помощью которых он без труда разводил огонь одним простым движением. Стоило их чиркнуть друг от друга, как тут же град искр сыпался на подготовленные им ветки и сухие листья. Дрова он нарубил и вскоре прикончил двух кроликов. Распотрошив их ножом и дождавшись углей, Раст принялся жарить мясо, которое вышло хоть и жестким, но восхитительным, несмотря на отсутствие соли. Коробок ему бы не помешал. Раст знал одного человека, который всегда таскал с собой такую коробочку, твердя, что это лучшая соль на планете. В лесу были еще и ягоды, но он не торопился разбираться, съедобные они или нет, поскольку был занят поиском холма, под которым можно было переждать надвигающийся дождь. Пока он искал убежище, случайно наткнулся на небольшой пруд, который раньше не замечал из-за плотно стоявших деревьев и выгнутой земли. Наконец он мог пока не тратить чистую воду из фляжек, а кипятить эту.
Через время отыскалось убежище. Конечно, весь шатёр под холмом скрыть не удастся, но хотя бы его сон будет сухим. Он снова услышал странный вой, на этот раз уже гораздо ближе, и замер, прислушиваясь. Когда звуки стихли, Раст еще постоял какое-то время, минут пять, пытаясь отследить движения. Здесь лес был уже гуще, и видимость была не такой хорошей, а тучи закрывали небо. Становилось уже совсем темно. Компас показывал, что он немного свернул со своего пути на северо-запад, пока искал, где переночевать. Ночь обещала быть холодной.
Вскоре стало уже совсем темно, ничего не было видно, кроме тёмных фигур стволов. Ветер заставлял стенки палатки дрожать, и вскоре полились первые капли дождя. Затем дождь перешел в ливень. Одна стенка шатра намокла, но влага до Раста по-прежнему не доставала. Палатка частично защищала от холода. Обычно Полубогу не дают спать его собственные мысли. Он думал о матери и убитых в Нижней Аделии. Думал о своем учителе Фрае О’Коннелле. Вспоминал годы, которые сделали его мужчиной. Думал, пока мысли не становились картинкой, а картинка не становилась реальностью.
