Вздохнув, я опустился на подушки. Мне все нравилось в этой чертовой сложившейся ситуации. Давление, последствия, ожидания и гнетущее молчание тех, кто ничего не сказал. Людей, которых я знал по учебе или определенным кругам в Осло.
Их молчание было таким громким, словно они стояли рядом со мной с громкоговорителем в руках и орали мне в ухо. Возможно, они просто были безвольными. Или боялись испачкать себя моей сомнительной репутацией. Или не знали, что говорить. Вот это я мог понять. Тем более они, наверное, недостаточно хорошо знали меня. Если даже моя собственная семья мне не верила…
Я принял душ, собрал вещи и отправился завтракать. Выпил кофе и съел большой ломоть черного хлеба с лососем, кашу с орехами, черникой и нарезанными бананами. Шведский стол на завтрак был роскошным. Вилма сидела со своей семьей в углу возле окна, откуда открывался панорамный вид. Мрачное выражение лица исчезло. Как и наушники, что заставило меня улыбнуться.
Клаусены также оживленно общались. Я заметил, как фрау Клаусен наклонилась вперед и нежно погладила своего мужа по предплечью. Он пробормотал что-то в ответ. Ради безопасности я проверил, не лежит ли рядом нож, но нет, они оба казались влюбленными.
Мой разговор с ними кое-чему способствовал. Я сомневался, что это вообще возможно, но все же общение – это все.
И только Норы и след простыл. Я не видел ее ни за завтраком, ни выписываясь из гостиницы. Она объявилась, только когда Грегори уложил весь багаж в автобус. С темными кругами под глазами, Нора казалась хрупкой и измученной, словно не спала и секунды.
Ее облик больно уколол меня.
Хотя она не стала напрямую избегать меня, у меня было ощущение, что ей все еще нужно обдумать письмо и вызванные им эмоции. Без моего напрягающего присутствия.
Поэтому я предоставил девушке свободу действий, которая была ей так нужна. Пусть мне и хотелось быть рядом с Норой. Или слышать беззаботный смех, который теперь исчез. Между ее бровями пролегла глубокая морщинка, признак размышлений, который мне хотелось бы стереть своей раскованной болтовней.
Чтобы отвлечься, я разговаривал с Сильвией и Труде, шутил с Клаусенами и провел последний большой отрезок пути перед рафтинг-туром с Римасом и Оле, обсуждая международные сериалы. Мы снова немного спустились, оставили впечатляющие горные цепи позади, на некоторых из них все еще лежал снег, и отправились вниз вдоль реки. Через какое-то время мы добрались до ручья и двинулись по его течению.
Между тем я уже привык к постоянной боли в мышцах. К свежему соленому ветерку и ощущению полного удовлетворения.
Никакая вечеринка, никакой роскошный отдых не могли это заменить. Такое чувство шло изнутри. Мне не нужно было искать мое счастье, но я нашел его в себе. Словно все время бежал по беговой дорожке вместо того, чтобы остановиться и сойти с нее.
Вопрос заключался в том, что этот опыт означает для меня и моей жизни. Обязанности, на которые я согласился, жизнь, которую я начал. Кто я такой, Александер Скоген? Лишь имя, для которого уже начертан путь, по которому мне предстоит пройти?
– Ты замечтался, – послышалось слева. Я заметил, что на меня с ухмылкой смотрит не только Оле, но и другие. Судя по всему, я действительно замечтался, потому что группа остановилась.
Менее чем в двадцати метрах от нас находился большой современный комплекс зданий. На огромной табличке было написано: «Речные приключения». Мой взгляд пробежал по стеклянным стенам, множеству масштабных террас и деревянной крыше, на которых были построены пять гидромассажных ванн, из них можно было наслаждаться чудесным видом на спокойное озеро.
Мы отнесли сумки в комнаты, в которых проведем сегодня последнюю ночь, и после короткой передышки отправились дальше.
Разделившись и сев в два больших микроавтобуса, мы сорок минут ехали до следующей остановки перед рафтинг-туром, где нам выдадут все необходимое оборудование. Так как через пару недель Вилме исполнится пятнадцать, ей разрешили принять участие в рафтинге вместе с отцом, однако Джулия осталась с мамой на главной станции, и они устроили себе прекрасный день отдыха в стиле «wellness».
Потоки воды проносились подобно грохочущему поезду. Как только мы вышли из машин, все заглушил этот непрерывный рев. Он бушевал в моих ушах и заставлял мурашки бежать по коже. Одновременно с этим я наслаждался теплыми лучами солнца на коже и чувством полной свободы, от которого перехватывало дыхание.
Мы надели полный комплект обмундирования: неопреновый костюм, прилегающий к телу как вторая кожа, плотный спасательный жилет сигнального канареечно-желтого цвета и красные шлемы. Группе нужно было разделиться на две лодки.
Когда Нора вышла из раздевалки переодетая, кровь забурлила в моих венах.
Я уже видел ее в узком топе и почти голой в сауне. Но этот костюм?
Для моего внутреннего Поклонника Марвел это было практически объявлением войны. Я постарался думать о чем-то другом. Деревьях. Лесах. Траве. Горах.
