– Сказать, что на самом деле безумно? – тихо спросил он и казался таким же удивленным этим откровением, как и я. – Дожить до двадцати трех лет и все равно сгибаться под давлением семьи.
– Чем ты будешь заниматься потом?
– Потом?
– Когда вернешься.
Сама мысль больно уколола меня, но я ее проигнорировала. Наконец-то мы смогли отвлечься от письма. И теперь можно было уделить внимание чему-то другому. Казалось, Сандер это почувствовал, потому что после некоторого колебания произнес:
– Я старший сын в семье, и все считают, что я должен возглавить семейное предприятие. Мы люди старомодные, и, возможно, это связано с тем, как много усилий приложила моя семья, чтобы достичь успеха. – На его лице появилась тень, которая была единственным признаком того, что Сандер что-то скрывает. – Моим брату и сестре тоже хочется присоединиться к делу, но им необязательно это делать. Ранее все исходили из того, что я возьму на себя ведущую роль и стану исполнительным директором, когда придет время. Это может случиться через десять или пятнадцать лет. Но именно к этой позиции меня и готовили. Мне нужно вырасти и пройти через разные этапы. Образование в Британии было первым шагом. – Он устремил свой взгляд вдаль. То, как Сандер говорил, растворило тяжесть в моей душе, за что я и была ему благодарна. Хотя чувствовала, что такой же груз лежал на его плечах, словно пальто.
– А ты сам хочешь этим заниматься? – осторожно спросила я.
– Как и ты, я не знаю ничего другого. Я учился, чтобы соответствовать ожиданиям. Я закончил практику, чтобы соответствовать ожиданиям. – Он пожал плечами. – Моим единственным бунтом был длинный язык и легкомысленная личная жизнь. Чтобы казалось, что мне на все плевать. Словно… меня ничто не беспокоит, словно жизнь – одна сплошная комедия.
– Но ты не такой, – сказала я и долго смотрела на Сандера, ничего не говоря. Глубина в его взгляде вызвала трепыхание бабочек в моем животе.
– Это так, – тихо произнес он. – Я даже не думал, что мне так понравится поход. Люди, разговоры, природа… – Он снова посмотрел на меня и в этот раз промолчал. Да и не нужно было ничего говорить, я все прочитала в его взгляде: «
Внезапно я почувствовала, как между нами возникла особая близость, и ощутила исходящую от Сандера силу. Словно нормально облокотиться на его плечо и заплакать. Словно он рядом со мной. Как скала.
Но это была ложь, иллюзия. Еще три дня, и он уедет. Мы долгое время ничего не говорили, а я думала о строчках, написанных мамой. Прокручивала в голове отдельные фразы, надежды, которые она питала, – и меня поразило ошеломляющее осознание, что для ее надежд очень быстро стало слишком поздно.
Я вздохнула.
– Ты когда-нибудь задавался вопросом, на самом ли деле ты счастлив заниматься тем, что делаешь?
Казалось, что уже прошло полночи, когда я наконец решил отбросить все мысли о здоровом сне и послушать птичий концерт за окном. Мы гуляли еще четыре часа, но, к разочарованию Джулии, так и не нашли медведей, леммингов или северных оленей. Я видел, как Нора незаметно отвела Вилму в сторону и передала ей предметы гигиены. По просьбе Норы, я держался от нее на расстоянии. Девушка хотела побыть одна, отдохнуть. Насколько это было возможно, учитывая, что она инструктор нашей группы.
Все это время в моей голове крутились вопросы Норы, словно туманный сон. Я не помнил, что ответил. Ответ состоял из пикселей, словно плохая фотография.
Я вспомнил слезы в ее глазах, грусть во взгляде, нежность кожи под моими пальцами. Свое желание просто успокоить ее, быть рядом. И переполняющее меня ощущение, что этого недостаточно.
Никакое объятие в мире не заберет боль из-за потери родителей. Как и подарок, который так внезапно упал ей на колени.
Что-то в Норе заставило беспокойство внутри меня замереть.
Положив руку под голову, я продолжал смотреть на красивую обшивку потолка деревянными досками. Грудь вздымалась и опускалась от глубоких вдохов. Рядом с Норой я чувствовал себя самым крупным мошенником в мире. Каждый раз, когда она смотрела на меня, казалось, что она видит меня насквозь.
Именно поэтому я был таким немилосердно честным. С ней. С самим собой.
Усталость овладела мной, но я не мог заснуть, потому что в голове роились мысли о событиях прошедшего дня. Череп раскалывался.
Все в этом месте пахло свежестью и чистотой. Словно гора из хлопка, жасмина и лаванды. Огромные подушки с простым узором из цветов были слишком мягкими, но мне это не мешало. Как и скудный, словно спартанский, деревянный интерьер, потому что все было украшено с любовью: шерстяное покрывало на стуле, яркие высушенные цветы этого региона в пастельно-зеленой вазе, уютные занавески.
«КОСГЕН», Kos, название нашего семейного предприятия, не просто так состояло из этих трех букв, которые имели глубокое значение. Анаграмма нашей фамилии. Просто и умно.
