–
С легкой улыбкой на лице Нора посмотрела на сцену, а затем перевела взгляд на меня. Мечтательность не исчезла с ее лица. Сердцебиение ускорилось в два раза.
– Знаешь, как я сейчас себя чувствую?
– Как? – спросил я.
– Ты смотрел «Красотку»?
Я громко рассмеялся.
– Ты имеешь в виду… сцену с оперой?
– Точно.
Как только опера началась, Нора была заворожена происходящим на сцене. Я же наблюдал за спектаклем лишь краем глаза, стараясь не упустить ни одной реакции Норы на отдельные сцены. Вначале она нахмурила лоб, стараясь следить за развитием событий. Она все еще выглядела немного неуверенно и ерзала на своем месте. Однако позже, когда заиграла моя самая любимая ария, она полностью погрузилась в музыку.
Я завороженно наблюдал, как по щекам Норы текли слезы, которые она не вытирала. Они были наполнены таким количеством печали, но одновременно с этим я заметил и счастье на ее лице. В теплом освещении Нора сияла буквально словно солнце.
Мне так хотелось наклониться и поцеловать ее соленую улыбку, но вскоре ария завершилась, и тьма поглотила этот момент.
Я нежно взял ее за руку и почувствовал облегчение, когда Нора переплела свои пальцы с моими. Теперь наши сердца снова бились в унисон. Она с трудом оторвала взгляд от сцены, на которую я уже давно не смотрел, потому что все это время мой взгляд был прикован к Норе.
– Спасибо, – прошептала она, и в этом слове открыла мне свой мир.
В животе возникло ощущение томления. Ее губы слегка приоткрылись, а взгляд остановился на моих губах, словно она чувствовала то же самое.
– Нора, – хрипло пробормотал я. – Не делай так.
– Как? – прошептала она в ответ.
– Не смотри на меня так. Я…
– А как я на тебя смотрю?
Мне показалось или она дразнила меня? Точно сказать сложно. Я взял ее за подбородок и наклонился к ней.
Мне хотелось поцеловать ее. Сейчас. Всегда.
– Скажи мне, чего хочешь, – тихо попросил я. Наше дыхание смешалось. Я чувствовал, как танцует ее пульс под кончиками моих пальцев. Дико и тяжело, точно так же, как и мой. Целую вечность она ничего не говорила, и я испугался, что буду отвергнут.
– Тебя, – она смотрела на меня из-под опущенных век. Одно слово, одно приглашение, сладкий приказ.
Большего было и не надо.
Неспеша я сократил оставшуюся дистанцию между нами и почувствовал ее мягкие губы. На них остался вкус шоколадного фондана, и ее сдавленный стон, прозвучавший у меня во рту, мгновенно пробудил во мне желание. Мне не терпелось услышать его снова. И еще раз.
Непрерывно.
Так долго, пока я не почувствую насыщение. А видимо, такого не случится никогда.
После оперы все казалось каким-то расплывчатым, словно пропущенным через фильтр. Я понятия не имела, как мы добрались до машины. Огни улицы мчались мимо нас. От желания мое дыхание ускорилось.
Сандер положил ладонь мне на колено и начал гладить его, совершая мягкие круговые движения. Он вел машину, но я не могла думать ни о чем, кроме этого прикосновения. Его ладонь была горячей, словно раскаленное железо, и это ощущение пронизывало меня насквозь.
Я поддалась томлению. Желанию почувствовать Сандера. Познать его. Узнать все о нем.
Мы приехали в отель и сняли номер на ночь, потому что не хотели возвращаться домой ни к нему, ни ко мне, чтобы нас не беспокоили.
– Ох, – пробормотала я, как только машина свернула на подъездную дорогу и улица осталась позади нас. Ухоженный двор окружало множество уличных фонарей. Его окаймляла изгородь из лавра, а несколько кленов стояли на идеальном расстоянии друг от друга, словно оловянные солдатики на балете. Я заметила маленький водоем и другие машины, припаркованные перед отелем. Сандер поговорил с консьержем.
– Пойдем, – произнес он, отстегнув ремень безопасности, и я покинула уютное сиденье.
Обойдя машину, он украл краткий поцелуй.
– Напомни мне купить себе дом в Осло, – пробормотал он мне в губы. Потом пальцы Сандера коснулись моей спины, и я почувствовала себя в безопасности.
На туманном краю своего сознания я заметила, как Сандер вытащил черную карточку «Американ Экспресс», и дружелюбное лицо администратора стало восторженным. Вскоре мы получили ключ от номера и поднялись наверх на лифте.
Самый верхний этаж.
Сандер помог мне почувствовать себя красивой и отважной, сильной и независимой. В то же время я могла позволить себе быть слабой.
Мое тело реагировало на него инстинктивно. Я ясно осознавала происходящее, но одновременно видела все сквозь туман, словно под воздействием какого-то вещества, расширяющего сознание.
– Что творится в твоей голове? – спросил Сандер. Его пальцы скользили по моему позвоночнику. Я затрепетала.
– Слишком много всего, – ответила я, наслаждаясь прикосновением. – И слишком мало.
– Мы можем обо всем поговорить.
– Ты говорил серьезно? – спросила я. – Это не шутка?
– Что именно?
– То, что ты за нас борешься.
