В нижней части живота разгорался жар, его движения становились все быстрее. Во мне накапливалось мощное чувство, я прижала нижнюю часть тела к его руке, в то время как Сандер врывался в меня.
Снова. И снова. И еще раз.
И когда оргазм сменился сильной дрожью, я на мгновение осталась лежать с дико колотящимся сердцем и закрытыми глазами, прислушиваясь к звуку этих тяжелых ударов. Сандер последовал за мной с опозданием в несколько секунд, уткнувшись носом в мою шею.
Я вся была мягкая, как вата, довольная и полностью вымотанная.
Сандер нежно убрал волосы с моего лба.
– Это было… Боже, я просто рад, что все не закончилось через десять секунд.
– Это было прекрасно, – ответила я и оставила поцелуй на кончике его носа. Мы оба вспотели, мои ноги казались резиновыми. – Примем вместе душ?
Сначала Сандер удивленно посмотрел на меня, а затем, издав громкий стон, откинулся на подушки. Прижав одну руку к лицу, он зарычал.
– Это что-то значит?
Сандер убрал подушку и ехидно улыбнулся, глядя на меня сбоку.
– Мне хотелось бы сказать, дай мне пару минут, но это была бы ложь. Пока все дело в невинном мыле, я не против.
Мы отправились в ванную, то есть он пошел, а я следовала за ним. Все было просто, без неприятного стыда, словно самое естественное в мире. Я наслаждалась видом его тела в более ярком свете, движением его мышц. Происходящее снова напомнило мне о встрече в сауне почти полжизни назад.
В совместном принятии душа было что-то доверительное, практически интимное. Не больше, чем то, что мы разделили вместе, но в нашей наготе была искренность, никак не связанная с потом или стонами.
Меня окутало уютное тепло, когда полчаса спустя я соскользнула в приятный сон. Ровное дыхание Сандера, тяжесть его руки на моем животе и глубокое ощущение защищенности, которую я испытывала, вызывали у меня счастье, которого я боялась.
Нет, страшно боялась.
Внезапно я снова вспомнила его слова и испугалась. Сандер уже спал.
Такая легкомысленная фраза нанесла мне разъедающий, точный и смертельный удар.
Для него вопрос с Осло был уже решенным. Не стоит забывать, что он будет строить свою жизнь в этом городе, здесь его центр. А я? Скорее всего, я вернусь на Хардангер-фьорд, потому что знаю, что нет ничего такого, что я люблю больше просторов природы, ветра на лице, жжения в мышцах и прохладного утреннего воздуха на склоне горы.
Именно это осознанное решение мне и нужно было принять ради Hjerteslag Øyeblikke. Моя готовность к борьбе, решение взяться за то, чтобы в следующие годы что-то изменить, чтобы и новое поколение стало великим.
Пусть даже вечер был чудесным, это ничего не меняло в моей точке зрения. Самое большое зло – отдать ему сердце.
Когда-нибудь, рано или поздно, я его потеряю. Как и моих родителей. Наконец я могла признаться, в чем дело. Не в Торбене, который был только поводом, а в том, что навсегда остаться одной.
Горе омрачило и без того шаткое решение, но эти мысли придали решительный импульс.
О чем я думала?
Зачем пошла с ним?
Потому что тоска по Сандеру была слишком сильной.
Теперь, по крайней мере, мы создали воспоминание, которое останется со мной, когда наши пути наконец разойдутся. Поэтому и именно поэтому я в это ввязалась.
Это стало сильным утешением для моих смятенных чувств. Как будто крошечное жало проникло в сердце и медленно вытягивало из него кровь.
С бешено колотящимся сердцем я окинула взглядом огромный номер-люкс. Я позволила его пространству окутать меня, чтобы снова прийти в себя.
Это был мир Сандера. Не мой. Его деньги, не мои.
Одну ночь я могла побыть его частью, но не больше.
И вот снова он. Мой инстинкт, жаждущий побега. Черт.
Когда я убедилась, что Сандер заснул, собрала свои вещи и тихо покинула номер. Потом взяла такси до дома, хотя мое сердце протестующе плакало, билось и вопило.
Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что Нора исчезла. Пропала. Словно растворилась в воздухе. Лишь слабый след ее парфюма еще витал в комнате. И только сейчас, при свете дня, я заметил, насколько большой у нас номер, какой роскошный тут интерьер, сочетающийся по цвету с горчичной обивкой и полосатыми занавесками. Хотя благодаря карте American Express Centurion у меня были некоторые привилегии, я все-таки решил не завтракать, а придумать новый план.
Чтобы немного расслабиться, я насладился быстрым холодным душем. Теперь голова прояснилась, и больше не казалось, что в череп запихали облака.
Несмотря на все, на языке все еще ощущался вкус Норы. Ее стоны звучали в моих ушах. Я чувствовал ее мягкие волосы между кончиками пальцев, наши ритмичные движения, слышал, как она произносит мое имя. Все пахло Норой. Она была повсюду. Даже под моей кожей.
Когда я уже наполовину оделся, на экране телефона появилось сообщение от Хеннинга.
