Глядя на Мак-Грегора, Кэтрин думала о том, что есть в нем что-то от изменчивости и своенравия окружающей природы. Она знала, что большинству людей Мак-Грегор представляется человеком положительным, уравновешенным, но сама она отлично видела все его метания. То суровый искатель правды, то простак, которого легко ввести в заблуждение; одновременно чувствительный, упрямый, добродушный, хладнокровный, вспыльчивый, терпимый и превыше всего – нерешительный. Не хватает решимости ни в политике, ни в личной жизни. Это злило Кэтрин. Тягостно видеть, как человек борется с самим собой, а колебания Мак-Грегора были особенно неприятны ей, потому что она знала, что те же сомнения осаждали бы ее самое, дай она себе волю. Если в жизни нужно что-нибудь решать – то и решай. Никогда она не допустит, чтобы разум ее стал в тупик перед какой-нибудь дилеммой. А Мак-Грегор так не может. Мак-Грегор пасует перед своими сомнениями. Если так будет продолжаться, она непременно начнет презирать его. То ли дело Эссекс. Этот не борется с собой. Хорошо ли, плохо ли – он с легкостью решает любой вопрос. Редко кто так умеет держать себя в руках, как Эссекс, и это очень хорошо; поэтому в серьезном деле она, конечно, всегда предпочтет решительного Эссекса нерешительному Мак-Грегору. Просто зло берет на этого вечно рассуждающего тугодума; к тому же он спорщик, особенно в последние дни: стоит кому-нибудь сказать «да», чтобы Мак-Грегор сказал «нет». Так всегда бывает, когда человек ищет какого-то окончательного решения в каждом слове. И чем дальше, тем будет хуже.
Тем не менее ее крайне интересовало, какое решение примет Мак-Грегор относительно своей судьбы. Все, что она подавляла в себе, явственно обнаруживалось в Мак-Грегоре. Между ними было какое-то опасное сходство, но Кэтрин не хотела сознаться в этом. Она только еще больше злилась и на Мак-Грегора и на себя, и это портило их отношения. Еще хорошо, что Мак-Грегор хоть физически отлично приспособлен к этой стране, где он, видимо, чувствует себя дома. Он уже стал худой и жилистый, каким и нужно быть в этих диких горах.
– Вот повезло! – сказал Эссекс, подъезжая к ней. – Я никак не ожидал, что эта экспедиция окажется такой занимательной. Я просто в восторге от наших приключений. Как все удачно получилось, – крикнул он Мак-Грегору, – лучше не придумать! Нам всем это пойдет на пользу. Что может быть приятнее, чем прокатиться верхом. Лошадь – удивительно разумное создание. Должен сказать, что я отлично понимаю, почему Свифт именно лошадь противопоставил человеку.
Кэтрин сказала ему, чтобы он не говорил глупостей.
– Ведь вы только что видели ярчайшее проявление человеческого безумия, – возразил Эссекс. – Вы видели, до какого уровня тупости и легковерия может пасть человек. Не станете же вы отрицать, что лошадь – более благородное животное, чем мы.
– И это все, чему вас научило это кровавое празднество? – спросила она. – Никакого другого урока для себя вы из него не извлекли?
– А что же еще я мог извлечь, дорогая?
– Вы могли воочию убедиться в том, какое зло человеческое невежество и как опасно играть на религиозном фанатизме.
– Это я и так знаю, – ответил Эссекс. – Когда я вижу, как легко воздействовать на человека, я всегда чувствую себя оскорбленным. Об этом-то я и говорю, Кэти. Попробуйте заставить лошадь сделать что-нибудь бессмысленное, и вы увидите, как это трудно. А человека – ничего не стоит. Человек абсолютно не способен вести себя разумно. Он рожден идиотом.
– Вы сами не знаете, что говорите, – спокойно сказала Кэтрин.
– Ну, конечно, я допускаю, что отдельная личность способна рассуждать здраво, – продолжал Эссекс. – Возьмите хотя бы Мак-Грегора или меня… да, наконец, вы сами, Кэти. – Эссексу казалось, что доводы его неопровержимы. – Но в массе человек безусловно стоит ниже лошади. Он не только родится глупым, он от рождения жесток и опасен.
– Кажется, вы в самом деле так думаете, – с презрительной гримасой сказала Кэтрин.
– Конечно.
– Человек, который верит в такой вздор, сам становится опасным.
– А по-вашему как, душа моя? – спросил Эссекс. – Я слишком невежественна, чтобы ответить на ваш вопрос, – сказала Кэтрин, – но я знаю, что вы неправы. Единственные люди на земле, которые родятся глупыми, это такие, как мы с вами, потому что мы от рождения презираем всех остальных людей. И это не только от глупости, но и от невежества.
– Вы говорите, как Асквит, – фыркнул Эссекс.
– Значит, я умнее, чем я думала.
– И Мак-Грегор мог бы так говорить, – сказал Эссекс, поглядывая на небо. – Впрочем, нет, Мак-Грегор – прагматист. А вы, я вижу, становитесь нативисткой. – Эссекс засмеялся. – Мне очень нравится, Кэти, что у вас всегда такие оригинальные взгляды.
Кэтрин промолчала.
Эссекс примирительно заметил, что человек, который умеет ездить верхом, разумеется, должен почитаться выше своей лошади. И добавил, снова переходя на вызывающий тон: – Женщине, которая так хорошо ездит на муле, просто непростительно сидеть на лошади, как вы сидите. Подайтесь вперед! Не сползайте ей на круп!
