Оглядевшись, Эссекс заметил, что по обеим сторонам от него стоят, как давние и закадычные его друзья, Хэмбер и Стайл, и оба рассказывают ему о Греции, которую они недавно посетили. Хэмбер всецело поддерживал английскую политику в Греции. Он говорил Эссексу, что любая уступка ЭАМ грозит победой коммунизма в Греции, что, в свою очередь, даст возможность создать крепкий коммунистический блок на Балканах. Английская политика должна предотвратить это. Стайл заявил, что он не одобряет некоторых греков, с которыми имеют дело англичане, но все же понимает необходимость использовать их для борьбы с коммунистически настроенным ЭАМ. Он рассказывал Эссексу, как ЭАМ уродует живописные греческие селения огромными лозунгами, написанными красной краской на каждой стене. Знает ли Эссекс книгу Билла Блю о России, читал ли он о нехватке краски в Москве? Ну так вот, причина ясна. Краска доставляется в Грецию из Москвы. Об этом все знают. ЭАМ – тоже дело рук Москвы.
– И они действительно так коммунистически настроены? – осведомился Эссекс.
– Можете мне поверить, абсолютно! – ответил Стайл.
– Но вы же знаете, эти люди из ЭАМ хорошо сражались во время войны, – сказал им Эссекс.
– В своих же собственных интересах, – возразил Стайл.
– А теперь они рассчитывают на этом спекулировать, – добавил Хэмбер.
– Но что вы предлагаете взамен? – провоцировал их Эссекс. – Короля?
– Нет, я этого не предлагаю, – сказал Хэмбер. – Но если вам, англичанам, вздумается предложить, то я соглашусь, что монархия и то лучше, чем коммунисты.
– А вы, Стайл?
– Принципиально я противник монархии, – сказал тот, – но из принципа же я полагаю, что при теперешних условиях монархия – это наилучшее решение для Греции. Греки еще не совсем созрели для настоящей республиканской демократии, и если народ хочет короля, он должен получить короля. Тут важен принцип.
– Принцип – великое дело, – серьезно сказал Эссекс. – Это относится и к нашей иранской проблеме. Отчасти это и привело меня сюда, в Москву.
Американцы с интересом ожидали, что Эссекс продолжит разговор об Иране. Они понимали, что он не напрасно упомянул про Иран. Они слишком хорошо знали Эссекса.
– Я боюсь, что мы ведем там неравную битву за принципы, – продолжал Эссекс, – но такая битва всегда даст свои плоды. У нас есть обязательства в Иране по договору 1942 года, гарантирующему независимость Ирану, и мы должны добиваться того, чтобы этот договор уважали. Мы не пожалеем сил, чтобы добиться такого положения, при котором данное нами слово не могло бы быть нарушено никем на свете.
– А вы располагаете доказательствами того, что русские имеют виды на весь Иран? – настойчиво спросил Хэмбер. – Мы знаем, что у них есть такие замыслы, но есть ли у вас в руках доказательства?
– Трудно сказать. – Эссекс улыбнулся, поставил свой стакан на стол и потянулся за трубкой в задний карман. – Я не уполномочен говорить о русских.
Все засмеялись.
– Но я могу вас заверить, что у нас нет видов на Иран. Вы едва ли смогли бы обвинить британское правительство в том, что оно форсирует этот вопрос потому, например, что претендует на Северный Иран. – Это было до того неопровержимо и просто, что если господа журналисты еще не писали об этом, то напишут теперь, а ему ничего другого и не надо.
Эссекс выдержал длинную паузу, и так как выпито было уже в меру, он сделал легкий кивок в сторону Мелби и стал набивать свою трубку, между тем как Мелби, лавируя между корреспондентами, направился к камину.
– Прошу вас, – сказал ему Эссекс.
Мелби начал, слегка повысив голос: – Может быть, вы присядете? Лорд Эссекс пригласил вас, думая, что вам интересно будет узнать подробности о его миссии, и, без сомнения, у вас есть к нему вопросы.
Все расселись, но Эссекс продолжал стоять, покуривая трубку.
– Слушайте, Эл, – сказал он Хэмберу. – Спрячьте свой блокнот. Все это не для печати. Я знаю, вы, газетчики, не любите этой формулы, но на данной стадии переговоров это неизбежно.
– Но вы нам скажете что-нибудь для газеты Гарри? – взмолился Хэмбер.
– Я могу обрисовать положение только в общих чертах, – ответил Эссекс. – Это не интервью, не конференция. Это просто беседа, и мы всегда рады помочь вам, чем можем. Не правда ли, Френсис? – обернулся он к Дрейку.
– Да, конечно! – с явным изумлением сказал Дрейк.
И Эссекс принялся было обрисовывать в общих чертах суть иранской проблемы и английскую заинтересованность в договоре 1942 года, как вдруг его неожиданно прервали.
– Разумеется, нефть не имеет к этому никакого отношения, – сказал чей-то тонкий насмешливый голос.
– Ни русские, ни мы не упоминали о нефти в связи с данным вопросом, – решительно заявил Эссекс. Он поглядел суровым взглядом на маленького хилого человечка, который так вызывающе упомянул о нефти. Это был новозеландец по имени Генри Джордж, и Эссекс расценивал его явный цинизм, как проявление нелояльности со стороны подданного Британской империи. – У нас нет нефтяных концессий в Иранском Азербайджане, – продолжал Эссекс. – Поскольку дело касается нас, нефть тут совершенно не при чем.
