Хотя Макартур был блестящим стратегом, он был менее проницателен в вопросах политического анализа. Забыв об исторической памяти у Китая о японской агрессии в Маньчжурии, которая проводилась тем же путем через Корею, Макартур распорядился продвигаться по реке Ялу[680] до самой китайской границы. Ослепленный неожиданным успехом командующего под Инчхоном, Трумэн с этим смирился. Не выбрав среднего решения между восстановлением довоенного статус-кво и тотальной победой, Трумэн пренебрег географической и демографической выгодой рубежа по самой узкой части Корейского полуострова. Он отказался от 160-километровой оборонительной линии на значительном расстоянии от китайской границы ради необходимости защищать почти 600-километровый фронт в непосредственной близости от мест основного сосредоточения китайских коммунистических сил.
Для Китая, по-видимому, было нелегко принять решение бросить вызов крупнейшей военной державе мира после страданий, опустошений и людских потерь, понесенных от японского вторжения и ожесточенной гражданской войны. Пока не будут открыты китайские архивы, не станет ясно, вмешался бы Мао Цзэдун, если бы американские силы перешли 38-ю параллель, независимо от того, как недалеко они бы продвинулись и насколько далеко на север он бы позволил им пройти. Но искусство политики заключается в том, что надо уметь рассчитывать риски и выгоды, которые влияли бы на расчеты противника. Одним из способов для того, чтобы повлиять на китайское решение о вмешательстве, было бы остановить американское продвижение в самом узком месте Корейского полуострова и предложить демилитаризировать остальную часть страны под каким-либо международным контролем.
Вашингтон рассуждал именно в этом направлении, когда приказал Макартуру не выходить к реке Ялу некорейскими силами. Но приказ не трансформировался в политическое предложение Пекину и даже не был доведен до сведения общественности. Во всяком случае, Макартур пренебрег директивой, сочтя ее «нецелесообразной». А Вашингтон, в лучших своих традициях не уметь предвидеть действия командующего на поле боя, не проявил настойчивости. Макартур добился до такой степени неожиданного успеха под Инчхоном, что американские политические лидеры были более чем наполовину убеждены, что он понимал Азию лучше, чем они.
И когда ударила Китайская народно-освободительная армия, то шок от неожиданности привел к почти паническому отступлению американских войск от реки Ялу до рубежей к югу от Сеула, города, который был оставлен вторично за последние полгода. В результате отсутствия доктрины ограниченной войны этот кризис вызвал у трумэновской администрации потерю контроля над политическими целями войны. Находясь в зависимости от изменчивой военной ситуации, эти цели определялись как прекращение агрессии, объединение Кореи, обеспечение безопасности войск Организации Объединенных Наций, гарантирование прекращения огня по линии 38-й параллели и предотвращение расширения масштабов войны.
Когда американские сухопутные войска вступили в бой в начале июля 1950 года, целью их применения было объявлено «отражение агрессии», хотя этому термину так и не было придано конкретного значения. После высадки в Инчхоне в сентябре и развала северокорейской армии, цель изменилась и стала именоваться «объединением». Трумэн объявил ее 17 октября 1950 года, но не выдвинул при этом политической схемы взаимоотношений с Китаем. Заявления Трумэна, предназначенные для Пекина, не выходили за рамки сакраментальных выражений доброй воли, о чем, как считал Мао, как раз и шла речь: «Нашей единственной целью в Корее, — сказал Трумэн, отдавая приказ двигаться на север, — является установление мира и обеспечение независимости. Наши войска останутся там лишь на тот срок, который потребуется Организации Объединенных Наций для этих целей. Мы не ищем территориальных приобретений или иных особых привилегий в Корее, ни где-либо еще. У нас нет агрессивных планов в отношении Кореи или какого-либо другого места на Дальнем Востоке или где-либо еще»[681].
Мао Цзэдун никак не мог положиться на заверения со стороны своего главного капиталистического противника, который в данный момент защищал его смертельных врагов на Тайване. Трумэн также не определил конкретно, что понимается под «агрессивными планами», которые он публично осуждал, и не устанавливал предельных сроков вывода американских войск из Северной Кореи. Единственное, что могло бы удержать Мао от вмешательства, если вообще таковое было возможно, так это выдвижение предложения об установлении какого-либо рода буферной зоны вдоль китайской границы. Такие попытки никогда не предпринимались.
