«Определением общего характера, бывшим в ходу в течение многих десятилетий, являлось утверждение о том, что война есть конечный итог политики; то есть что, если исчерпаны все иные политические средства, вы обращаетесь к применению силы. А когда вы это сделали, возникает вопрос сбалансированности контроля, сбалансированности концепции, главного интереса, и как только вы достигаете стадии убийства противника, тогда контроль переходит в руки военных…
Я безапелляционно заявляю, что, когда люди вступают в схватку, не может быть никаких манипуляций от имени политики, которые ставили бы ваших собственных людей в невыгодное положение, уменьшали бы их шансы на победу и увеличивали бы потери среди них»[689].
Макартур был прав, когда выступал против патовой ситуации как национальной политики. Он, однако, сделал политические ограничения неизбежными, выступив против постановки каких бы то ни было политических целей, даже таких, какие требуются для поддержания победы на локальном уровне. Если дипломатия исключалась из процесса определения целей войны, то любой конфликт автоматически превращался бы во всеобщую войну, независимо от ставок и рисков, что является далеко не последним соображением в век ядерного оружия.
Администрация Трумэна тем не менее пошла дальше. Она не только отвергла рекомендации Макартура, но и настаивала на том, что альтернативы стратегии патовой ситуации не существует. Генерал Брэдли, ставший председателем Объединенного комитета начальников штабов, так определил три варианта хода военных действий:
«Либо уйти и бросить Южную Корею, попытаться выстоять и победить в целом в той обстановке, в которой мы находимся сейчас, не вовлекая слишком большие силы, либо пойти на всеобщую войну и привлечение в действие сил, достаточных для того, чтобы выбить весь этот народ из Кореи. В настоящее время мы действуем по второму варианту»[690].
В американском правительстве при рассмотрении документов многовариантного характера почти всегда настаивают, в качестве предпочтительного, на среднем из трех предлагаемых вариантов. А поскольку внешнеполитические ведомства имеют тенденцию размещать свои рекомендации в промежутке между линией на бездействие и линией на всеобщую войну, опытные бюрократы знают, что моральный уровень их подчиненных резко повышается, когда они избирают средний путь. Именно это и имело место с тремя вариантами Брэдли, хотя фраза «попытаться выстоять и победить в целом… не вовлекая слишком большие силы» просто повторяет дилемму политики, не имеющей четко очерченных целей.
Дин Ачесон подтвердил на языке дипломатии, что целью Америки в Корее и на самом деле является поддержание патового состояния. Целями Америки в Корее было «покончить с агрессией, обеспечить невозможность ее повторения и восстановить мир»[691]. Не дав определения ни одному из этих терминов, Ачесон переходит к резкому осуждению эффективности предложенных Макартуром мер: «В том, что касается сомнительных преимуществ переноса войны в первоначально ограниченной манере на территорию материкового Китая, — сказал государственный секретарь, — следует обязательно взвесить меру риска войны общего характера с Китаем, риска советского вмешательства и Третьей мировой войны, а также возможных последствий для солидарности внутри коалиции стран свободного мира… Трудно себе представить, что Советский Союз смог бы проигнорировать прямое нападение на материковый Китай»[692].
Если Соединенные Штаты не осмеливались победить, но не могли позволить себе проиграть, то какие у них были варианты? Если общие заявления перевести на язык фактов, то речь шла о патовой ситуации на переднем крае и, соответственно, за столом переговоров также. В своих мемуарах Трумэн так обобщил точки зрения всех своих подчиненных, как военных, так и гражданских лиц:
«Каждое из принимавшихся мной решений в связи с корейским конфликтом имело под собой одну осознанную цель: не допустить Третьей мировой войны и ужасающих разрушений, которые она принесла бы цивилизованному миру. Это означало, что мы не должны были предпринимать ничего такого, что послужило бы оправданием для Советов и ввергло бы свободные нации в полномасштабную всеобщую войну»[693].
