Женевская встреча в верхах 1955 года стала отправной точкой всех этих авантюр. По пути домой из Женевы Хрущев остановился в Восточном Берлине, где он признал суверенитет восточногерманского коммунистического режима. То был шаг, которого избегал Сталин. На весь оставшийся период холодной войны вопрос объединения Германии исчезнет из международной повестки дня, поскольку Москва отнесла его к компетенции переговоров между двумя германскими государствами. А поскольку политическая весомость этих государств была несопоставимой и ни одно из них не собиралось совершать самоубийства, объединение могло произойти лишь в результате политического краха одного из них. Таким образом, Берлинский кризис 1958–1962 годов был порожден Женевой.
К 1955 году, через десять лет после смерти Рузвельта, наконец-то стало проявляться послевоенное урегулирование в Европе, но не путем переговоров между победителями во Второй мировой войне, а в результате их неспособности провести переговоры по урегулированию. Произошло как раз то, чего так старался избежать Рузвельт: в центре континента оказались друг против друга два вооруженных лагеря, а Америка приняла на себя ощутимые обязательства военного характера в Европе — то есть во всех смыслах произошел раздел сфер влияния. Тем не менее именно этот раздел обеспечил определенную стабильность. Германский вопрос хотя и не был разрешен, но по крайней мере оказался отложенным. Советам пришлось смириться с существованием западногерманского государства, если не признать его, а американцы вынуждены были сделать то же самое в отношении Восточной Германии.
Но Никита Хрущев не мог позволить американской сфере влияния процветать без проблем. Он стал бросать вызов Западу в таких местах международной арены, которые Сталин всегда считал стоящими за пределами границ советской сферы интересов, из-за чего «горячие точки» советско-американского соперничества передвинулись за пределы Европы. Первая из этих «горячих точек» должна была возникнуть в результате такого события, которое стало известно как Суэцкий кризис 1956 года.
Все разговоры о мирном сосуществовании, порожденные Женевской встречей на высшем уровне 1955 года, не меняли основополагающей реальности: удаленные друг от друга Соединенные Штаты и Советский Союз, преобладающие в мире державы, оказались в состоянии геополитического соперничества. Выигрыш для одной из сторон являлся в широком плане проигрышем для другой. К середине 1950-х годов американская сфера влияния в Западной Европе процветала, а готовность Америки защищать эту сферу при помощи военной силы отвращала советский авантюризм. Но затишье в Европе не означало затишья во всем мире. В 1955 году, ровно через два месяца после Женевской встречи на высшем уровне, Советский Союз совершил крупную сделку с Египтом посредством бартерного обмена оружия на хлопок, которого тогда в Египте было в избытке. Это явилось смелым шагом, распространившим советское влияние на Ближний Восток. Сделав подобную заявку на установление влияния в Египте, Хрущев как бы «перепрыгнул» санитарный кордон, установленный Соединенными Штатами вокруг Советского Союза, поставив Вашингтон перед задачей противостояния Советам в тех районах, которые прежде считались находящимися в безопасном тылу западной сферы влияния.
Сталин никогда не ставил на кон советский авторитет в «третьем мире». Он считал, что эти территории находятся далеко от его страны и слишком нестабильны, лидеров этих стран трудно контролировать, а Советский Союз еще был не настолько силен, чтобы ввязываться в авантюры на дальних расстояниях, — хотя, возможно, со временем рост советской военной мощи мог бы изменить его подход. Еще в 1947 году Андрей Александрович Жданов, бывший в то время одним из ближайших советников Сталина, по-прежнему называл Ближний и Средний Восток районом, в котором господствуют американские и британские империалисты, соперничая друг с другом[739].
Советские руководители не могли не понимать, что их первая продажа оружия в развивающуюся страну подольет масла в огонь арабского национализма, сделает арабо-израильский конфликт еще более трудно разрешимым и будет воспринята как крупномасштабный вызов западному преобладанию на Ближнем Востоке. К тому времени как дым рассеялся, Суэцкий кризис лишил статуса великой державы и Великобританию, и Францию. За пределами Европы Америка отныне будет отстаивать свои бастионы в холодной войне преимущественно в одиночестве.
