Вместо того чтобы обуздать Насера, проект сооружения Асуанской плотины лишь укрепил его в сознании собственной важности. С тем чтобы сохранить за собой рычаги воздействия при переговорах, он быстро совершил ряд шагов компенсационного характера. Цепко торгуясь по поводу финансовых условий, он отверг американские попытки оказать помощь в проведении арабо-израильских переговоров. А когда Великобритания попыталась убедить Иорданию вступить в Багдадский пакт, разразились проегипетские бунты, которые вынудили короля Хуссейна в марте 1956 года сместить Глабб-пашу, британского командующего «Арабским легионом»[743].
16 мая Насер отозвал признание правительства Чан Кайши и установил дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой. Это был прямой выпад против Соединенных Штатов, но особенно лично против Даллеса, который был твердым приверженцем Тайваня. В июне в Египет прибыл новый советский министр иностранных дел Дмитрий Шепилов с предложением о финансировании и строительстве Асуанской плотины, что позволило Насеру заняться своим любимым делом натравливания сверхдержав друг на друга.
19 июля Даллес рискнул разрешить эту шараду. Признание египетским лидером коммунистического Китая оказалось последней каплей, вынудившей Даллеса преподнести ему урок. Когда египетский посол прибыл из Каира с инструкциями принять все американские технические предложения, Даллес ответил, что Вашингтон пришел к выводу, что плотина находится вне пределов экономических возможностей Египта. Не предвидится никакой помощи.
Даллес полагал, что он вполне подготовлен к сильной египетской реакции на это. Он сказал Генри Люсу, издателю журнала «Тайм», что решение относительно Асуанской плотины было «шахматным ходом, какого дипломатия США не делала в течение долгого времени». Насер, как утверждал он, «попал в адскую ситуацию, и, независимо от того, что он предпримет, это может быть использовано во благо Америки. Если он теперь обратится к русским, а те скажут «нет», то это подорвет всю ткань советских скатертей-самобранок во всем мире. …Если Советы согласятся дать Насеру его плотину, тогда мы найдем способ объяснить странам-сателлитам, что их жизненные условия скудны потому, что Советы выдают миллионы Египту»[744]. В замечаниях Даллеса начисто отсутствовала готовность поддержать «значительный ход» и взять на себя в связи с этим значительные риски. Это был всего лишь очередной пример свойственной Даллесу тенденции преувеличивать роль пропаганды, особенно за «железным занавесом».
Какой бы неубедительной ни была политическая подоплека, позволившая первоначально сделать предложение по поводу плотины, сам способ отзыва американского предложения вызвал большой кризис. Французский посол в Вашингтоне Морис Кув де Мюрвиль (который потом станет у де Голля министром иностранных дел) точно предсказал то, что и должно было произойти: «Они что-нибудь сделают с Суэцем. Это единственный способ для них задеть за живое западные страны»[745].
Выступая перед огромной толпой в Александрии 26 июля 1956 года, Насер дал ответ Даллесу, облекая свой выпад в форму призыва к арабскому национализму:
«Это, о сограждане, есть битва, в которую мы теперь вовлечены. Это битва против империализма, методов и тактики империализма, и битва против Израиля, авангарда империализма…
Арабский национализм делает успехи. Арабский национализм празднует победу. Арабский национализм движется вперед; он знает свою дорогу, и он знает свою силу. Арабский национализм знает, кто его враги и кто его друзья…»[746]
Преднамеренно бросая вызов Франции, он заявлял толпе: «Мы никогда не скажем, что битва в Алжире это не наша битва». В середине речи он произнес имя Фердинанда де Лессепса, француза, построившего Суэцкий канал. Оно было сигналом для египетских вооруженных сил взять в свои руки контроль над каналом. Это позволило Насеру ближе к концу выступления объявить разъяренной толпе: «В данный момент, когда я с вами говорю, некоторые ваши братья-египтяне… начали брать в свои руки компанию по эксплуатации канала и ее имущество и осуществлять контроль над судоходством на канале — на канале, расположенном на египетской территории, который… является частью Египта и который принадлежит Египту»[747].
