Не рассматривал ли де Голль директорат как некий паллиатив, временную меру, пока французские ядерные силы не станут достаточно мощными, чтобы угрожать автономными действиями? Или он ставил целью добиться нового, беспрецедентного сотрудничества, благодаря которому Франция обрела бы роль особого лидера на континенте? Ответа мы так никогда и не узнаем, поскольку идея создания директората встретила весьма холодный отклик со стороны как Эйзенхауэра, так и Макмиллана. Великобритания не была готова обесценить «особые отношения» с Соединенными Штатами; Америка не имела ни малейшего желания стимулировать распространение ядерного оружия путем создания директората, состоящего из одних только ядерных держав, и уж тем более не из только зарождающихся. Остальные члены НАТО отвергли идею на том основании, что она предусматривает две категории членства — одна для ядерных держав, а другая для всех прочих. А американские руководители воспринимали Североатлантический альянс как единое целое — хотя не было очевидно, как все это сочетается с недавними разногласиями по Суэцу и Берлину.
Официальная реакция Эйзенхауэра и Макмиллана была уклончивой. Привыкнув к относительно сговорчивым, исключительно недолговечным премьер-министрам Четвертой республики, они ответили де Голлю выдвижением в высшей степени бюрократических, по сути, схем в надежде на то, что со временем предложение де Голля само собой сойдет на нет. Они приняли принцип регулярных консультаций, но постарались понизить их уровень до уровня ниже глав правительств, а также указали, что предпочтительнее всего было бы, если бы повестка дня такого рода совещаний ограничивалась чисто военными вопросами.
Тактика Эйзенхауэра и Макмиллана — то есть стремление утопить суть в процедурных вопросах — только тогда имела смысл, если бы правильным оказалось предположение, что де Голль был-де человеком высокопарным и легкомысленным, и ему некуда было деваться. Но обе эти предпосылки оказались абсолютно неверными. Натолкнувшись на непонимание, де Голль прибег к тактике подписания документов путем убеждения партнеров по переговорам в том, что у него на самом деле есть и другие варианты. Он распорядился убрать с французской территории американское ядерное оружие, вывел французский флот из-под объединенного командования НАТО, а в 1966 году вообще вывел Францию из военной организации НАТО. Но прежде чем совершить тот судьбоносный шаг, де Голль успел вступить в стычку с молодым, динамичным американским президентом Джоном Ф. Кеннеди.
Кеннеди олицетворял новое поколение американских лидеров. Они воевали во Вторую мировую войну, но не руководили ею; они поддерживали создание послевоенного мирового порядка, но не входили в число его творцов. Предшественники Кеннеди, «присутствовавшие в момент творения», сосредоточили свои усилия на сохранении того, что было ими создано. Администрация Кеннеди была сторонником новой архитектоники. Для Трумэна и Эйзенхауэра целью Североатлантического альянса было отражение советской агрессии; Кеннеди же хотел, чтобы родилось атлантическое сообщество, которое проложило бы дорогу к тому, что позднее стало именоваться новым мировым порядком.
Ради достижения этой цели администрация Кеннеди разработала двухсторонний подход, пытаясь одновременно найти и рациональное применение ядерному оружию, и точное в политическом смысле понимание сущности будущего атлантического содружества. Кеннеди был потрясен разрушительными последствиями все еще господствовавшей тогда военной доктрины массированного возмездия. Под руководством своего блистательного министра обороны Роберта Макнамары он стремился разработать такую стратегию, которая создавала бы иные варианты развития военных событий, кроме Армагеддона, последней битвы добра и зла, и капитуляции. Администрация Кеннеди увеличила акцент на обычные виды вооружений и попыталась найти формулу выборочного применения ядерного оружия. Растущая уязвимость Америки по отношению к ядерному нападению со стороны Советского Союза привела к появлению так называемой стратегии гибкого реагирования, система управления при которой и варианты действий были запроектированы таким образом, чтобы Соединенные Штаты смогли определиться, до какой степени противник готов пойти на сотрудничество, как и каким оружием будет вестись война и на каких условиях она может закончиться.
Тем не менее, чтобы такого рода стратегия работала, ядерное оружие должно было находиться под централизованным — то есть американским — управлением. Кеннеди назвал французскую ядерную программу «враждебной» НАТО, а его министр обороны заклеймил саму идею европейских ядерных сил, включая и силы Великобритании, с применением ряда эмоционально окрашенных прилагательных, среди которых были и такие, как «опасных», «дорогих», «быстро устаревающих», «недостаточно надежных». Заместитель госсекретаря Джордж Болл подкрепил это доводом о том, что «у дороги к распространению ядерных вооружений нет логического конца»[871].
